На этом месте размышления Славика прервал вопль младенца, возникший сразу, без всякой подготовки. Впечатление было такое, будто младенец взорвался.
«Ну и голосок, – подумал Славик. – Как у „скорой помощи“!»
Он растерянно огляделся. Женщины нигде не было видно.
– Ну ты! – сказал Славик, наклоняясь к младенцу. – Тихо ты! Агу, агу… Замолчи! Чего орёшь? Тебя же никто не трогает. Агу, говорят тебе!
Младенец взвыл с такой силой, как будто только что проглотил паровозный гудок. Славик с отчаянием взглянул в ту сторону, куда ушла женщина, и увидел Юрку. Тот подходил к скамейке, удивлённо округляя глаза.
– Откуда ты его взял? – спросил Юрка.
– Да тут одна попросила…
– А что, неплохая маскировочка, – согласился Юрка. – Если они за мной следят и придут сюда, то никто даже на тебя и не подумает.
– А чего он орёт, ты не знаешь?
– Голодный, наверное. Они всегда голодные.
– У меня полбублика осталось, дать ему бублика?
– Не надо, – сказал Юрка. – Ещё подавится. Дай ему соску. Вон он её выплюнул!
Только сейчас Славик заметил соску, валявшуюся на одеяле. Он подобрал её и сунул в широко открытый рот младенца. Тот мгновенно умолк, будто его выключили. Лицо его сразу подобрело. Он уставился на Славика прозрачными голубыми глазками и зачмокал.
– Ну говори, чего там было? – спросил Славик.
– Ты когда убежал, они все сразу в меня вцепились. Стали кричать, что я твой товарищ и чтобы я их к тебе домой отвёл. А я говорю: «Откуда вы знаете, что он мой товарищ? Я его вообще первый раз вижу. Мы с ним случайно рядом шли». Тогда они спрашивают: «Из какой он школы?» Я говорю: «Откуда я знаю из какой?» Тут подошла продавщица из углового магазина и говорит: «А я его сквозь витрину видела, как он бежал. Это сын Владимира Барышева, диктора с телевидения».
Из-за отца Славику приходилось страдать не впервые. Отца знали чуть ли не все в городе. Но из этого у Славика выходили одни неприятности. Тем, кто не имел таких знаменитых отцов, жить было куда спокойнее. Им никогда не говорили, например: «Как тебе не стыдно, а ещё сын шофёра». Или – «Ай-яй-яй, а ещё сын водопроводчика…» А Славика все почему-то стыдили его отцом, словно тот был не простым диктором, а каким-нибудь знаменитым артистом вроде Тарапуньки или Штепселя. «Ай-яй-яй, – говорили Славику, – а ещё отец на телевидении работает. Просто странно, откуда у такого отца такой сын».
Славик пробовал отмалчиваться – не помогало. Один раз он попытался применить против врага его же оружие. Когда сосед по лестнице застал его верхом на перилах и начал своё обычное «ай-яй-яй…», Славик спросил:
– А у вас отец кто был?
– Мой отец был рабочим, – с гордостью ответил сосед.
– Ай-яй-яй, а ещё сын рабочего! – сказал Славик и загрохотал вниз по ступеням.
Сосед не погнался за ним. Он поднялся на один этаж и позвонил в квартиру Славика. Он звонил долго. Славик наблюдал за ним снизу и тихо смеялся. Он знал, что дома сейчас никого нет. Но сосед оказался человеком настойчивым и пришёл ещё раз, вечером. Мама извинилась перед ним за грубость сына. Потом она заставила извиниться сына. Потом Славику пришлось извиняться перед мамой за то, что она извинялась. А в воскресенье он остался без кино.
Сегодня Славик пострадал из-за любви. Продавщица влюбилась во Владимира Барышева по телевизору. Всякий раз, завидев его, она бросала покупателей и прилипала к стеклу витрины. Конечно, вместе с отцом она не один раз видела и Славика.
Славик вздохнул: от судьбы не уйдёшь.
– И зачем только ты в стекло бросил? – сказал Юрка.
– Да не в стекло, а в кошку. Я её уже сто лет ненавижу! Чего она целый день там сидит? Когда утром в школу иду, мне всегда спать хочется… А она там спит себе спокойненько! Когда из школы иду, мне уроки делать не хочется. А она опять спит, никаких ей уроков делать не надо. Надоела она мне – и всё!
В эту минуту к скамейке подбежала запыхавшаяся женщина, волоча за собой мальчика лет четырёх.
– Вот видишь, – говорила она ему, указывая на Славика, – хороший мальчик сидит и нянчит твою сестрёнку. Этот мальчик всегда слушается свою маму и не убегает от неё. Верно, мальчик, ты слушаешься свою маму?
– Это я? – спросил Славик.
– Да, ты ведь слушаешься? – повторила женщина и подмигнула Славику.
– Да, я всегда её слушаюсь, – заявил Славик. – Каждый день.
– Вот видишь, – сказала женщина сыну, – видишь, как ведут себя хорошие мальчики.
Она поблагодарила Славика и ушла, толкая впереди себя коляску. Сын её плёлся рядом с ней и время от времени оборачивался, чтобы показать Славику язык.
– Теперь они домой к нам придут, жаловаться будут, – уныло сказал Славик. – Прямо не знаю, что делать.
– А мне тоже домой не хочется, – сказал Юрка, вздыхая.
– А тебе-то что? Не ты же стекло разбил.
– Да я вчера пылесос включал…
– Ну и что?! – сказал Славик. – Пылесос, что ли, нельзя включить? Ничего тебе не будет. Ещё похвалят за то, что в комнате убирал.
– Да я не убирал, я им мух ловил. Им здорово мух ловить. Только поднесёшь, она – раз! – и туда всасывается!
– Ну и подумаешь!.. Никто же не видел?
– Никто.
– Чего же ты боишься?
