-Да я сама могу, - Марья нежилась под рукой матери. «Я все умею, матушка – и шить, и
готовить тако же».
-Умеешь, - Лиза пощекотала ее и подумала: «Господи, я ж ее совсем дитятей помню,
молоком еще от нее пахло, а тут – и девочка уже. На меня похожа, как Степушка – оба роста
небольшого будут».
-Только все равно, - сказала Лиза вслух, - я же мама твоя, мне только в радость за вами
ухаживать, детки мои милые. Ну, пойдемте, - она обернулась к Федору, - а батюшка из возка
птицы принесет, уже и готовить надо начинать, а то у нас гости сегодня. А мы потом, - она
погладила детей по головам, - на базар сходим, и по дороге к Пете на стрельбище заглянем,
и к Илюше – в бани.
-Принесу, - тихо сказал Федор, чуть касаясь руки жены. «Сейчас все принесу, милые мои, вы
идите».
Он проводил глазами стройную спину жены, головы детей, и, взойдя на паперть Михайло-
Архангельского собора, вдохнув запах воска и ладана – зашел в полутемную, прохладную
церковь.
Она висела в боковом притворе – закрытая серебряным, изукрашенным каменьям окладом.
Федор зажег свечу, и, встав на колени, глядя на тонкое лицо жены, с опущенными долу,
большими глазами, шепнул: «Спасибо тебе. Убереги нас от всякой беды, Владычица, прошу
тебя. Чтобы дети наши не знали ни горя, ни невзгод».
Петя услышал из-за перегородки ласковый голос матери:
-Котик-котик, коток, котик, серенький хвосток,
- Приди, котик, ночевать, нашу Марьюшку качать,
- и улыбнувшись, сказал Элияху: «Господи, ну неужели – бывает такое?»
Юноша потянулся и, закинув руки за голову, ответил: «У нас история есть, про человека,
который заснул на семьдесят лет, а потом проснулся, и никто ему не верил, что это он. Ну,
он походил, походил, увидел, что никто его не знает, и попросил у Всевышнего – забрать его
на небеса. Ну, и умер».
Петя отложил кинжал, который он чистил, и, полюбовавшись головой рыси, усмехнулся: «Ну,
нет, мы теперь матушку никуда не отпустим. Сам же знаешь, - дороже матери никого на
свете нет. А пани Мирьям, ну, мама твоя – хорошая?»
-Строгая, - Элияху рассмеялся. «Ну конечно, нас одиннадцать мальчиков в семье, сестра –
то моя старшая, Элишева, - уже замуж вышла, наверное, и дети у нее есть. Так что у моей
мамы – не побалуешь. А отец у меня очень добрый, - Элияху нежно улыбнулся, - ну да он
человек мягкий, все нам позволяет».
-Домой хочешь, - утвердительно сказал Петя, глядя на него.
-Хочу, - признался Элияху. «Да только я с вами на Москву пойду, с ополчением, лекарем –
отец твой разрешил. А Лизавета Петровна с младшими пусть тут остается, тут безопасно.
Говорил ты с ней, ну, о Марье своей? – юноша испытующе посмотрел на Петю.
-Да все хочу, - Петя замялся.
-Ну вот и поговори, - Элияху перегнулся через стол и подтолкнул его. «Это же мама, она
поймет. Моя поняла бы».
-И вправду, как похожи, - подумала Лиза, стоя у косяка двери. «Глаза у них обоих, как у пани
Мирьям, и высокие какие. Господи, коли увижу ее – на колени встану, спасибо скажу, ведь
они мальчика своего, кровь и плоть свою, сюда отправили. Да и кто мы им были – нищенка
безумная с ребенком. Храни их Господь, праведников, - Лиза перекрестилась, и,
улыбнувшись, позвала: «Мальчики, поесть больше ничего не хотите?»
-Лизавета Петровна, - раздался умоляющий голос Элияху, - и так не знаю, как завтра до бань
дойду, после этих пирогов.
-А ты бы спать ложился, Илюша, - нежно сказала женщина, -тебе ж на рассвете вставать. Я
тебе на кухне оставила перекусить, а обедать домой приходи. Как ты у нас постишься все
время, - Лиза мимолетно рассмеялась, - я завтра щуку тебе сделаю, по вашему, меня мама
твоя еще в Несвиже научила.
-А чего это только ему щуку? – обиженно спросил Петя и Лиза согласилась: «Ну, и всем
тоже. Петруша, сыночек, ты выдь на крыльцо, на минутку, дело у меня до тебя есть».
Элияху, зевая, подтолкнул его и шепотом велел: «Вот и скажи сейчас, не бойся».
Над Кремлем висели крупные, яркие звезды, с реки дуло свежим ветром, на Почайне
квакали лягушки и Петя подумал, взяв маленькую руку матери:
-А батюшка все равно – хоша и поздно, но к оружейникам пошел. Ну да, они орудия с ядрами
лить начали, там присмотр нужен. Надо будет, как снег ляжет, крепость построить, чтобы
дружинников учить. Ну да Степка мне поможет. Господи, ну как ей сказать-то?
-А что это ты краснеешь, сыночек? – услышал он лукавый голос матери, и, озлившись на
себя – начал говорить.
Лиза внимательно слушала, а потом, пожав его пальцы, спросила: «А сколько годов
Марьюшке твоей?»
-Шестнадцать на Троицу было, - вздохнул Петя. «Матушка, она такая хорошая, такая
хорошая, она вам беспременно понравится. Вот только батюшка..., - юноша не закончил и
отвернулся. Лиза, потянувшись, погладила его по голове, и спросила: «Вы ж, небось, и
уходом венчаться хотели?»
-Откуда вы..., - Петя зарделся.
-Ну, - протянула Лиза, - я сама от Шуйского князя, царя нашего бывшего, - она усмехнулась, -
пятнадцати годов от роду к батюшке твоему убежала, так что знаю я, Петенька, как сие
бывает. А ты спать иди, сыночек, с батюшкой я сама поговорю.
-Но ведь, - Петя замялся.
-Все будет хорошо, - уверенно ответила Лиза, и подтолкнула его к сеням. «Иди, иди, тебе
