заниматься, сам, же он кровей древних, понимает – тако же и мы. Господи, спаси и сохрани,
даже с Иваном Никитичем не посоветоваться, как же девку без отца замуж выдавать? А коли
убьют Ивана? Хоша, говорят, новым царем сын Филарета патриарха будет, сродственник
наш, а вдруг нет? Еще сошлют в Пустозерск какой-нибудь, девка там зачахнет, умрет, али за
совсем худородного замуж выйдет, пьяницу какого-нибудь. Ох, Господи, грехи наши».
-Ульяна Федоровна, - осторожно сказала Лиза. «Вы Федора Петровича послушайте, что
говорит он».
-А, да, да, - закивала боярыня Романова.
Федор терпеливо повторил: «Дак вот, Ульяна Федоровна, сын мой старший, Петр – по душе
ему ваша Марья пришлась».
-Как? – забормотала Романова. «А как же, Федор Петрович, ну, с Иваном Никитичем, ну, что
он…, - женщина не закончила и густо покраснела.
-То отец, - рассудительно ответил Федор, - а то-дочь. Петр наш, ежели все сложится, с
Марьей жить станет, а не с Иваном Никитичем, - боярыня Романова посмотрела на едва
заметную улыбку мужчины, и чуть не охнула вслух: «Господи, честь, какая. Кровные
родственники Ивана Васильевича покойного, на ступенях трона рождены, да и богат Федор
Петрович – даже со смутой этой, вона, сколько вотчин у него тут, на Волге одной. А Петра –
то я видела этого – красавец, в родителей, и высокий какой. Господи, еще Марья упрямиться
начнет, ну да ей, дуре, объясню, что по нынешним временам за такое сватовство руки им
целовать надо».
-Может, - ласково предложила Лиза, - вы, Ульяна Федоровна, Марьюшку позовете? Все ж
прошли те времена, как девушек, не спросивши, замуж выдавали. Ежели не по душе ей
Петя, мы ее неволить не будем, грех это.
-Да, да, - закивала Романова, и Лиза, подождав, пока она выйдет, шепнула мужу: «Совсем
обомлела, бедная».
-Конечно, - вполголоса ответил Федор, - она ведь сидит тут и ждет, - когда ее в Каргополь
сошлют, ну, за Ивана Никитича дела. А тут мы, - он рассмеялся и, закинув руки за голову,
потянулся, - со сватовством сим.
-Иди, иди, - раздался из-за двери голос Ульяны Федоровны.
Марья Романова робко вошла в крестовую палату и, низко поклонившись, подумала:
«Господи, какая матушка у Пети красивая. Видать, помогли молитвы-то, оправилась она».
Девушка почувствовала, что краснеет, и, сжав руки, подумала: «Да не может быть такого,
Господи, чтобы они меня за Петю сватать приехали».
-Вот, - добродушно сказал Федор, - Марья Ивановна, сын наш, Петр Федорович, спрашивает
– не согласитесь ли за него замуж пойти? Вы уж простите, что заместо сватов мы сами к вам
явились, - мужчина развел руками, - да время такое.
Лиза увидела слезы в синих, укрытых длинными, темными, ресницами глазах, и девушка
сказала, - нежно, тихо, едва дыша: «Вы передайте, пожалуйста, Петру Федоровичу, что сие
честь для меня великая, и что я согласна, конечно, согласна!»
Ульяна Федоровна подозрительно посмотрела на дочь: «Ну да, конечно, сего Петра
попробуй не заметь – двенадцати вершков, косая сажень в плечах. И хорошо, что молодой,
зачем Марье со стариком жить».
-Ну все, - она повернула дочь к двери, - сказала, что взамуж за него пойдешь, и хватит, неча
тебе тут со взрослыми сидеть».
Марья еще раз поклонилась, и Лиза ласково подумала: «Ну да хорошая девица, сразу видно.
Господи, спасибо тебе».
-А что, сватья, - Федор оглядел стол, - может, водочки все же выпьем? Обед прошел уже,
можно, немножечко.
-Сейчас, сейчас, Федор Петрович, - засуетилась Романова и Лиза едва слышно,
укоризненно, сказала: «Федя!»
-А что? – муж поднял бровь. «Ты порядков старых не рушь, Лизавета, предки наши по
стаканчику пили на сватовстве, и нам, - тако же надо».
Когда они вышли из ворот усадьбы, Лиза посмотрела на сына, - тот стоял на откосе холма,
засунув руки в карманы кафтана, рыжие волосы ерошил ветер, - и тихо проговорила:
«Может, стоило бы их Покровом этим повенчать, Федя? Что ждать-то?»
-Дак Лизавета, - муж взял ее за руку, - война же. Я, конечно, за Петькой присмотрю, однако
знаешь ты, - не такой я человек, чтобы сына прятать, когда народ наш, весь, на врага
поднялся. А случись что с ним – Марья вдовой останется, да еще, может, и с чадом на руках.
Девке семнадцати еще не было, тяжело сие. Пусть подождут, как поляков разобьем, как царь
у нас будет – пусть и женятся.
-А ведь Федя тако же – может с войны не вернуться, - пронеслось в голове у Лизы. «Господи,
нет, только не это!».
Сын подошел к ним, и Федор, глядя на обеспокоенное, еще совсем молодое лицо,
рассмеялся: «Да иди, Петька, женихайся. Там, правда, Ульяна Федоровна в палате
крестовой сидит, ну, да, может, выйдет, по хозяйству, хоша на ненадолго, - Федор со
значением посмотрел на сына.
-Уже не через забор, - смеясь, добавила Лиза. «А как война закончится – и повенчаетесь,
Петруша».
-Спасибо вам, - Петя покраснел и вдруг, глядя куда-то вдаль, сказал: «И как мне вас
благодарить-то, матушка, батюшка?»
-Внуков нам родить, как тут царь законный на престоле будет, - ворчливо сказал отец,
подталкивая его к воротам усадьбы. «Иди к невесте своей, а мы с матерью тут посидим, вон,
хоша и осень, а солнце жаркое еще».
