пациент Хосе жил, старик бездетный, он умер зимой, и нам этот домик завещал. С детьми
будем приезжать, когда тут нет дождя, - Мирьям рассмеялась, - тут хорошо. И море близко».
-Да, - Констанца широко открыла рот, и, подышала несколько мгновений. «Кроме Хосе,
никто ничего не должен знать».
-Не узнают, - твердо ответила Мирьям и распахнула ставни. «Так хоть и прохладней, - она
улыбнулась, - но воздуха больше. А кто еще знает?»
Констанца остановилась у стены. «Миссис Марта и миссис Стэнли, ну, да они не
проговорятся. Она сглотнула, но, справившись с собой, договорила: «И он знает, конечно.
Главное, чтобы Джон не узнал».
-Почему? – Мирьям опустилась на колени , осматривая Констанцу.
-У моего брата, - Констанца уцепилась за ее плечо, - старомодные представления о чести.
Он его вызовет на дуэль.
-Какие у тебя пальцы железные, - одобрительно сказала Мирьям.
-Я, - Констанца сдержала стон, - мастер, я не только в телескопы смотрю, но и сама их
строю.
-Ну вот, - Мирьям поднялась, - сейчас потуг ждать будем. Пойдем, еще погуляем.
Она взглянула на бледное, покрытое потом лицо подруги, и осторожно проговорила: «Ты
ведь можешь потом жить здесь, в Амстердаме, и забрать дитя».
-Не могу, - Констанца коротко, сильно вскрикнула и тут же умолкла. «Ты не понимаешь. Я
слишком много знаю, чтобы король позволил мне уехать из Англии. А если я просто исчезну
– Джона положат на плаху за государственную измену, Яков ему это много раз обещал».
-Может, он так шутил, - неуверенно сказала Мирьям.
Темные, наполненные болью, глаза взглянули на нее. «Яков, - часто дыша, ответила
Констанца, - никогда не шутит. И хватит об этом, отец позаботится о ребенке, и все будет
хорошо».
-Но так, же нельзя, - Мирьям ласково вытерла ее лицо салфеткой – ведь у тебя, с ним, было
что-то...
Констанца посмотрела на серое, низкое, набухшее тучами небо в окне, и, сдерживая крик,
схватив руку Мирьям, ответила: «Ничего не было. Это был просто шторм».
Серые, мощные валы разбивались о камни набережной. Горизонт был затянут туманом, в
воздухе висела бесконечная пелена дождя – мелкого, назойливого. Облетевшие листья, -
золотые, рыжие, - плавали в темных лужах.
-Мадам, - комендант порта Кале терпеливо взглянул на Констанцу, - ну вы же сами видите.
В проливе шторм, ни одно судно дальше гавани просто не выйдет. Даже за государственную
казну Франции, уверяю вас. Никто не хочет терять корабль, экипаж и собственную жизнь.
Девушка фыркнула и, накинув на рыжую голову капюшон плаща, сказала: «Море, месье, для
того и существует, чтобы по нему плавали. Вон, - она прищурилась и сладко улыбнулась, -
виден какой-то корабль. Ваш пресловутый шторм не помешал какому-то смельчаку.
-Скорее, сумасшедшему, - вздохнул капитан, и, взяв подзорную трубу, присвистнул: «Да вы
сами посмотрите, мадам – у него все паруса в дырках, и он подозрительно кренится. Дай
Бог, чтобы прямо у причала ко дну не пошел. Так что, - вздохнул комендант, - кто бы этим
смельчаком ни был, - стоять ему на ремонте.
Констанца вздернула нос, и, выйдя на причал, отворачиваясь от холодных брызг,
пригляделась к носу барка. «Королева Анна Катарина. Копенгаген».
За кормой висел флаг, - мокрый, поникший даннеброг.
Корабль осторожно подошел к причалу, и паруса, будто выдохнув, опустились. «Бедный, -
вдруг подумала Констанца, - и вправду, будто прихрамывает. На скалы, наверное,
наскочил».
С набережной на борт корабля подняли деревянный трап и девушка, уже повернувшись,
чтобы идти на постоялый двор, услышала звонкий, мальчишеский голос: «Тетя Констанца,
это вы?»
Высокий мальчик, с мокрыми, белокурыми волосами, шмыгая носом, сбежал вниз и
рассмеялся: «А вы тоже приехали?»
-Уезжаю, Этьенн, - Констанца поцеловала его в щеку, - да вот, - все никак уехать не могу. А
что твой брат?
-Они все прямо в Лондон отправились, - махнул рукой Этьенн, - Дэниел, Мария, Тео,
дедушка Мэтью и бабушка Марта. Их, наверное, и шторм не тронул, а нас, - мальчик
поежился, - от самого Амстердама трепало. Папа сейчас выйдет, он переодевается.
-Да особо не во что, - раздался сзади веселый голос. Он стоял, засунув руки в карманы
матросской куртки. Констанца посмотрела в голубые, окруженные морщинами глаза, и он
добавил: «Три ночи в трюме воду откачивали, а все равно – сундуки затопило. Ну да Господь
с ними, - Волк махнул рукой и рассмеялся, - помните, я вам говорил, что вообще-то – не
люблю плавать?»
-Помню, мистер Майкл, - Констанца тоже улыбнулась.
-Месье Мишель, - красивая бровь поднялась вверх. «Да ну хотя, - Волк оглянулся, - тут и нет
никого. Беги, Этьенн, в «Три лилии», - Волк кинул сыну мешочек серебра, - скажи там месье
Жан-Полю, что нам нужны комнаты.
-Вы не сразу в Париж? – удивилась Констанца. «А город переполнен, все ждут, пока шторм
стихнет, уже пятый день ни один корабль из гавани не выходит».
Он взял ее под руку и, наклонившись, сказал: «Во-первых, Жан-Поль найдет мне комнаты,
даже если сюда приедет королева Мария и весь двор, а во-вторых – не могу же я уехать,
пока не посажу вас на корабль до Дувра».
-Может быть, я только приплыла, - заносчиво ответила Констанца и тут же улыбнулась.
