вокруг никого не было, только поодаль, у южного берега, видны были лодки перевозчиков.
-Там ведь даже не взглянуть, - куда плывешь, - Белла поежилась и посмотрела на канат, - он
спокойно разматывался. «Какая она смелая все-таки, Констанца».
-В общем, неплохо, - Марфа оглядела солнечную, чистую камеру. «Уж лучше той тюрьмы в
Акапулько, о которой мне Тео покойная рассказывала. И писать тебе разрешили, я смотрю, -
она кивнула на деревянный стол с чернильницей.
-Да, - Николас улыбнулся, - ну, пригодится, тетя, если вдруг...
-Никаких «вдруг», - Марфа села на узкую койку и похлопала рукой по холщовой подушке.
«Иди сюда, мальчик».
Она погладила племянника по голове и улыбнулась: «Полли тебе крестик матери вашей
передала, вот».
Николас поднес к губам простой, медный крест и вздохнул: «Я его надену, тетя, спасибо,
спасибо ей большое. Тетя, - он поцеловал руку женщины, - там, в усадьбе, в моей комнате,
заметки кузины Мэри, - их надо дяде Джованни передать и мой дневник – его в
Адмиралтейство отправьте, он пригодится тем, - капитан вздохнул, - кто потом отправится
моей дорогой».
-Сам и пойдешь, - сварливо отозвалась Марфа, поднимаясь. «Твой отец никогда не
сдавался – так же и ты, капитан Кроу. Смотри-ка, - она прищурилась, - бот на реке, стоит, и
не двигается. Иди-ка сюда, - она позвала мужчину.
Николас встал рядом и прищурился. «Жаль, подзорной трубы нету, - пробормотал он.
«Хороший бот, сразу видно, - знающие люди строили. А это что? – он пригляделся к воде
Темзы.
Белла поплевала на руки, и, вытравив канат, отвинтила крышку цилиндра. «Так, - сказала
Констанца, вылезая, - там охранниками все кишит, но ночью – их будет меньше. Я не стала
выбираться наружу, это опасно, даже из бассейна были слышны голоса - много. И весла, -
она в сердцах пнула цилиндр, - никуда не годятся, надо что-то другое».
Девушка вдруг застыла и зло проговорила: «Черт, черт, черт! Ну, где бумага и перо, когда
они так нужны? Хоть на песке рисуй, как Архимед, но тут и его нет. Я знаю, что надо
сделать, - она похлопала Беллу по плечу, - поднимай якорь, мы идем домой».
-Погоди, - Белла пригляделась к башням Тауэра и потянулась за подзорной трубой.
«Николас!» - тихо сказала она. «Смотри, там Николас!»
-Дай мне, - потребовала Констанца, и застыла, поднеся подзорную трубу к глазам. Она вдруг
потянулась и, вынув шпильки, распустила волосы. Летнее солнце заиграло в них – золотым ,
огненным светом, и Николас тихо сказал: «Тетя, это же леди Констанца, и Белла. Зачем они
там?»
-Да уж не знаю, дорогой мой, - лукаво улыбнулась Марфа. «Смотри, они флажок выбросили
сигнальный, на мачте. Синий квадрат, а внутри – белое. Что это значит?»
-Всему экипажу явиться на борт, судно готово к отплытию, - тихо ответил Николас. Флаг
играл, бился на ветру, парус взлетел на мачту и бот, наклонившись, пошел вверх по Темзе.
-Так-то, - ласково сказала Марфа. «Тебя ждут, там, - она кивнула на реку, - ты уж не
подведи».
-Не подведу, - усмехнулся Николас. «Спасибо вам, тетя».
Ржавая решетка, загрохотав, поднялась вверх, и Джон, поежившись, велел охраннику.
«Дайте мне плащ. Вы ее не переводили?»
-Нет, конечно, вы же не велели, мистер Джон, - солдат подал ему плащ и Джон, взяв факел,
пошел по узкому, сырому каменному коридору.
-А я ведь даже не знаю, кто эти люди, - вдруг подумал он, услышав чье-то хриплое дыхание
в темноте. «Когда королева умерла, сожгли, половину архивов, не читая. Опасно это –
читать, можно узнать то, что никому знать не надо. А они тут уже разум потеряли, половина,
а то и больше».
-Какой сейчас год? – услышал он шепот. «Господом заклинаю, какой год? Передайте ее
величеству, что я всегда, всегда был ей верен, меня оболгали...
Джон не ответил, и, нащупав в полутьме сырой деревянный табурет, отбросив сапогом
пискнувшую крысу, - опустился на него.
-Здравствуйте, леди Арабелла, - тихо сказал он. «Его величество интересуется вашим
здоровьем».
-Передайте его величеству, чтобы он сдох в аду, - раздался из-за решетки сухой,
ненавидящий голос. «И убирайтесь отсюда, верный пес короны, чтобы я вас больше не
видела».
Джон взглянул на седые волосы женщины и подумал: «А ей всего тридцать семь, на год
старше меня. Интересно, если я закончу свою жизнь на этом этаже – насколько меня
хватит?»
-Вы очень похудели, - заметил Джон. «Зачем вы отказываетесь от пищи?»
Леди Арабелла Стюарт злобно рассмеялась. «Есть вы меня, не заставите, ваша светлость
герцог. Если я хочу умереть – вы мне в этом помешать, не вольны. Хоть в этом у меня есть
свобода».
-Я велю вам принести Библию и разрешу свечи, - спокойно сказал Джон, поднимаясь.
«Может быть, читая слово Божье, вы раскаетесь в своем неправедном решении».
Женщина подняла тонкую губу, обнажив черные, сгнившие зубы и прошипела: «И ты тоже,
герцог Экзетер – раскаешься, поверь мне. Только будет уже поздно. Уходи отсюда вон,
мерзавец! – Арабелла отвернулась и Джон, подняв факел, вздохнув, - пошел к выходу.
В кабинете пахло кофе и Марфа, снимая замшевые, темно-зеленые перчатки, сказала: «Так,
Виллем еще не вернулся, я смотрю, и Джованни тоже нет. Майкл, сходи наверх, в комнату
