Николаса, принеси сюда его дневник, и арктические заметки Мэри. Покажите мне, что вы уже
сделали, и будем работать дальше».
Марфа откинулась в кресле, и, просматривая исписанные листы бумаги, заметила: «Тут
нужны карты. Позовите Полли, она с документами хорошо обращается. Пусть возьмет все,
что есть - у Николаса, и в бумагах Мэри, и сделает одну, сводную. Обязательно надо
отметить там маршруты всех прошлых экспедиций».
Волк положил на стол кое-как перевязанную бечевкой кипу бумаг и осторожно сказал: «Тут
работы на всю ночь, а у нее ребенок...
-А еще у нее брат, - сухо ответила Марфа, кусая перо. «Посидит в опочивальне, ничего
страшного. Кеннет последит за Мораг. Александр пусть сюда придет, - она быстро написала
записку.
-Как дядя Николас, бабушка? – мальчик просунул темноволосую голову в дверь.
-Держится, - хмыкнула Марфа. «На, отнесешь Белле, только смотри, - Марфа криво
улыбнулась, - передай в руки ей или Констанце, больше никому. Да впрочем, - она
вздохнула, - Джона, и дома еще нет, наверное».
Дверь заскрипела и Виллем, садясь в кресло, устало сказал, набивая трубку: «Послезавтра
трибунал, но, по-моему, все Адмиралтейство его уже похоронило».
-Это пока, - отозвалась Марфа. «Питер, я смотрю, вы не принимали во внимание прибыли от
торговли мехами и оружием».
-По сравнению с московским рынком..., - начал Питер.
-Московский рынок, - ядовито отозвалась мать, - уже который год на ладан дышит, с этой
смутой. Даже если они в будущем выбьют поляков из Москвы и выберут царя – пройдет
какое-то время, прежде чем торговля восстановится.
-А кому там нужно оружие, во льдах? – удивился сын.
-Оружие, - сказала Марфа, поднимаясь, - нужно всем. Мы с мистрис Мак-Дугал накроем
холодный ужин, приходите.
В опочивальне горели свечи, и Марфа, опустившись на кушетку, расчесывая волосы,
сказала: «Ну, хорошо, что Джованни приехал, он официальные бумаги лучше всех нас
пишет».
Виллем услышал хныканье ребенка за стеной и голос Полли: «Кеннет, дай ее мне, только
осторожно, тут чернила еще не просохли».
-Карта будет хорошая, - он взял из рук жены серебряный гребень. «А Майкл сейчас сидит,
сводит данные о планах французов в Акадии, для того, чтобы доказать – нам надо быть там
первыми».
-И будем, - ответила Марфа. «Ты же слышал, что Николас рассказывал – Мэри сшила флаг и
выкрасила его оленьей кровью. Так что там уже – земля Англии».
-Думаешь, - осторожно спросил Виллем, заплетая ей косы, - Мэри и Генри согласятся
вернуться домой?
-У Генри половины ноги нет, - горько сказала Марфа, - а Мэри его никогда не бросит, куда он,
туда – и она. Тем более дети у них. Вернутся, конечно, будут жить спокойно.
-Спокойно, - сказал Виллем, откладывая гребень, - это не про Мэри, сама ведь знаешь. Она
вся в тебя, - он, на мгновение, прижался щекой к пахнущим жасмином волосам, и твердо
проговорил: «Послушай меня. Это, правда, три десятка лет назад было, но все равно...»
Марфа тихо слушала, а потом, взяв его руку, спросила: «А что ты мне раньше этого не
рассказывал?». Она помолчала и добавила: «Хотя нет, не отвечай, я знаю. Ну что же делать,
- женщина вздохнула, - разные вещи мой брат творил, и не только хорошие. Николас, знает,
наверное, что потом случилось. Выйдет на свободу и все станет понятно».
-Выйдет? – Виллем все стоял, гладя ее по голове.
-Это сын Ворона, - ответила Марфа. «Я не дам ему умереть, никогда».
Джон расстегнул камзол и прошел на кухню. Внутри было темно и прохладно, очаги –
потушены, посреди стола, под фаянсовой тарелкой с мясом лежала записка: «Работаю. Не
беспокой».
-Даже есть не хочется, - вздохнул он, и, взяв из поставца бутылку вина, - пошел наверх. Из-
под двери мансарды виднелась полоска света.
-Констанца, - постучал он. «Констанца, это я».
-Что? – она подняла засов и встала на пороге. Джон увидел из-за ее плеча заваленный
бумагами стол. Губы сестры были в пятнах чернил. «Перья грызла, - вдруг, нежно подумал
мужчина, - она так всегда делала, еще маленькой девочкой».
-А что ты чертишь? спросил Джон.
-Вещи, - коротко ответила Констанца. «Извини, это на всю ночь».
Дверь захлопнулась, и Джон, грустно повторив: «На всю ночь», - пошел в опочивальню.
Белла сидела на кровати, скрестив ноги, и что-то писала при свете свечи.
Он помялся, и, поставив бутылку на маленький стол орехового дерева, сказал: «Белла, я
пришел извиниться. Прости, я не должен был...»
-Поздно, - холодно ответила жена. «И выйди отсюда, от тебя на милю несет тюрьмой.
Оставь меня в покое».
-Белла, ты не можешь..., - он подошел к постели и взял ее за плечо. Жена вывернулась, и,
подхватив письмо, спрыгнув с кровати, встала у двери гардеробной.
-Хочу и могу, - коротко сказала она. «Я буду спать там, - она мотнула головой в сторону
гардеробной, - на кушетке.
-Ты не можешь мне отказывать, - спокойно проговорил Джон. «Я твой муж, ты мне
принадлежишь по закону. Вернись в постель».
-Лучше я умру, - выплюнула Белла и, сладко улыбнувшись, добавила: «Ну что стоишь,
давай, опустись до насилия над женщиной»
-Это не насилие, - медленно сказал мужчина. «Ты моя жена, я имею право...»
