-У тебя больше нет прав на меня, - услышал он, раздался звук ключа, поворачиваемого в
замке, и Белла, прислонившись к двери, тяжело дыша, прошептала: «Я ведь все равно –
люблю его, все равно. Но я не могла иначе».
Джон посмотрел на дверь, и, взяв вино, тихо выругавшись, - пошел в свой кабинет.
Полли присела на кровать, и, взяв руку Марфы, сказала: «Матушка, а почему вам туда
нельзя, ну, в Адмиралтейство? Ужасно, когда тут сидишь, и ждешь».
Марфа вздохнула и, поцеловав женщину в щеку, ответила: «Женщин туда не пускают,
милая, что уж делать. Ну да посмотрим, может, быть, и правда – все обойдется, и отпустят
Николаса».
Она поднялась, и, наклонившись над колыбелью, тихо рассмеялась: «Какие щеки она у тебя
наела!»
-У меня всегда молока много было, - махнула рукой Полли. «Матушка, а если Николаса…,
ну…»
-Не повесят его, - твердо сказала Марфа. «Доклад Питера готов, карты твои – тоже, если что
– Питер завтра поедет в Уайтхолл».
-Его, может, король и не примет, - Полли тоже встала и посмотрела на Темзу. «Папа сказал –
просто так, без доклада, к нему только Джон входит, больше никто. Это же такой риск,
матушка».
Марфа закрыла глаза и вспомнила голос сына: «В Адмиралтействе мне делать совершенно
нечего. Дядя Джованни пусть едет к издателю, договаривается насчет заметок Мэри, а я
останусь тут – я хочу, чтобы к завтрашнему дню все было готово».
Из-за двери донесся голос Александра: «Бабушка, мама, я записку от кузины Беллы принес.
И тетя Констанца вам письмо передала, бабушка».
Марфа взяла конверты, и, сказала Полли: «Пусть Александр тебе почитает что-нибудь, а ты
ложись с Мораг и отдыхай. Правда, все будет хорошо».
Гранатовые губы женщины только чуть искривились и она тяжело вздохнула.
Марфа, выходя, поцеловала внука в затылок и шепнула: «Побудь с мамой, милый, ей сейчас
тяжело очень».
Пройдя в свой кабинет, она распечатала конверты, и, пробежав глазами записки, хмыкнула:
-Дома не ночевал, ну-ну. Господи, - Марфа вдруг перекрестилась, - ну вразуми ты мальчика,
не видит он, что ли - Белла его любит, и всегда любить будет, ну зачем он так с ней? А все
почему, - она опустилась в кресло, - потому что боится он, видите ли. Любить боится. Не
доверяет. Ну, впрочем, - она вдруг хмыкнула, - его отец только на шестом десятке этому
научился. А что Констанца пишет? – она просмотрела изящные строки, и, задумавшись,
потянулась за пером.
-Нет, - Марфа написала что-то и тут же перечеркнула, - нельзя этого сейчас делать. Не след
ему из-под стражи бежать, тогда не только Джон на плаху ляжет, но и все мы – Яков такого
не прощает.
Она спустилась вниз и сказала, постучавшись в кабинет к сыну: «Я прогуляюсь, пойду,
ненадолго. Как ты там, заканчиваешь?»
-С мехами – это вы правы были, матушка, - донесся приглушенный голос Питера. «Хватит
уже французской монополии, и они будут значительно дешевле, чем то, что возят из
Москвы».
-Ну а я что говорила, - пробормотала Марфа. Зайдя на кухню, уже в парчовой, уличной
накидке и берете, она обвела глазами очаги и распорядилась: «Как мужчины из
Адмиралтейства вернутся, мистрис Мак-Дугал, так сразу на стол накрывайте. Что у нас
сегодня?»
-Рыбный суп и запеканка с бараниной, - мистрис-Мак-Дугал распрямилась, с деревянной
ложкой в руке и вдруг сказала: «Не думала я, что сассенахи так за своих стоять умеют,
миссис Марта».
-Умеют, если надо, - Марфа улыбнулась, и, натянув шелковые перчатки, - вышла на улицу.
Белла открыла дверь и всхлипнула: «Это я виновата, бабушка. Он вчера пришел просить
прощения, а я его выгнала. Я на кушетке ночевала, в гардеробной, а он ушел, я не знаю –
куда. Но я не могла, не могла, бабушка, после того, что он с Николасом сделал...
Марфа вздохнула, и велела: «Нагнись». Она погладила внучку по голове и шепнула: «Ты не
плачь. Он неправильно поступил, он это знает, и тяжело ему было. И сейчас тяжело. Но все
выправится».
-Я его люблю, - Белла села на сундук в передней. «Я все равно его люблю, бабушка».
-Да я знаю, - Марфа на мгновение прижала внучку к себе. «А что выгнала ты его – так это у
тебя кровь Ворона, кровь матери твоей, деда твоего – они все гордые были люди, резкие,
сначала делали – а потом – думали. Ну да ничего, все срастется еще у вас. А Констанца
где?
-В мастерской, она даже не выходила еще, - Белла взяла бабушку за руку и спросила: «А что
там, в Адмиралтействе, как Николас?»
-Пока не возвращались они, - ответила Марфа, поднимаясь по лестнице.
Констанца подняла засов, и женщина, увидев ее красные глаза, хмыкнула: «Всю ночь
сидела».
Девушка отряхнула руки о холщовый фартук и зло ответила: «Да все без толку. Что вместо
весел нужны винты – это я еще под водой поняла, и начертила их сразу, как мы домой
пришли, но – Констанца показала на токарный станок, - не получается. Нужна более тонкая
древесина, а лучше – жесть».
Марфа посмотрела на чертеж и хмыкнула: «А тот, кто будет сидеть внутри, - будет их
вращать».
-Ну да, на стержнях, - Констанца встряхнула кое-как заколотыми рыжими волосами. Марфа
потянулась и сняла у нее с уха завиток древесной стружки.
-Все равно, девочка, - она на мгновение привлекла к себе Констанцу, - нельзя так рисковать.
