Николас поднял ладонь: «Все это очень хорошо, леди Констанца, но нет таких часов,
которые бы точно работали на кораблях. Они все с маятником, а маятник при качке, -
капитан усмехнулся, - разбалтывается, и прекращает работать».
-А! – Констанца устроилась на палубе, нагретой летним солнцем, и велела:
«Присаживайтесь рядом, капитан Кроу, посмотрите».
Он опустился поодаль. Завязки ее белой, льняной рубашки были распущены, и он увидел
смуглую, стройную шею – без ожерелья, без креста.
Констанца показала ему пару оправленных в медь часов, что лежали в шкатулке. «Эти, -
она указала на левые, - показывают лондонское время, а эти – местное. Как видите, три
минуты разницы».
-Такая точность невозможна, - упрямо сказал капитан Кроу. «Не бывает…
-Бывает, - тонкие губы, с пятнышками от чернил, улыбнулись. «Здесь используется колесико
и пружина, сэр Николас, только, - она помолчала, - с маленьким нововведением. Вы же
знаете, что металлам свойственно изменять свой объем при нагревании? Ну да это все
знают, - Констанца махнула рукой.
-Поэтому колесико сделано из стали и бронзы. Чем выше температура, тем меньше
становится его размер короче – момент инерции и быстрее – движение, что избавляет нас
от ошибок, в том случае, когда за бортом корабля резко меняется погода. Вот и все, - она
порылась в своей кожаной суме и протянула ему бумагу, вместе с изящной серебряной
чернильницей. «Вычисляйте, капитан Кроу».
- Сорок минут долготы к востоку от Лондона, - наконец, пробормотал Николас. «Я не верю,
это просто…»
-Главное, - усмехнулась девушка, - не забывайте их заводить, каждый день. Ну, отлично, -
она захлопнула крышку шкатулки, - Адмиралтейство будет радо.
Николас все смотрел на нее, а потом тихо спросил: «И вы сами это сделали, леди
Констанца? Своими руками?»
-Я же говорила, сэр Николас, - в темных глазах играл смех, - у меня очень аккуратные руки.
Вот, - она протянула ему маленькую, изящную кисть, - посмотрите.
Пальцы, - тонкие, нежные, - были испачканы чернилами. «Поцеловать каждое пятнышко, -
подумал Николас. «А потом, - губы, там, где она перья грызет».
-Господи, - подумала девушка, - ну нельзя же так страдать. Качки нет, - а все равно, палуба
из-под ног уходит.
От ее запястья, с едва видными, синими жилками , - пахло апельсином. «Леди Констанца…,
- наконец, сказал капитан. «Не надо…»
-Что не надо, сэр Николас? – она опять улыбалась.
-Не надо меня мучить, - он резко выдохнул, и, отвернувшись, добавил: «Ветер меняется,
надо поворачивать бот».
-Я бы могла вам сказать то же самое, - раздался сзади хрупкий, будто лед, голос. «То же
самое, сэр Николас».
Девушка стояла, засунув руки в карманы камзола, вскинув подбородок. «Я хотела вас
освободить из Тауэра, - Констанца все смотрела ему в глаза. «Потому что
непредусмотрительно вешать такого человека, как вы, капитан».
-Ну да, - Николас хмыкнул. «Вы тоже заботитесь о благе Англии, я понял, леди Констанца».
Рыжие косы вились, трепетали на ветру. «Нет, - она помотала головой, - я забочусь о своем
благе, сэр Николас».
-Но зачем? – он стоял, держа в руках канат. «Я бродяга и урод, - он показал на шрам, - зачем
я вам?»
Констанца внезапно протянула руку и нежно, едва касаясь, погладила его по щеке. «Когда я
увидела вас, - она кивнула головой на запад, - там, в Лондоне, - меня ноги едва держали. И
посейчас, - она все не опускала пальцев, - не держат. И так будет всегда, капитан Николас
Кроу».
Он внезапно притянул Констанцу к себе и сказал, целуя узкую, с пятнами чернил, ладонь:
«Слава Богу, я знаю, как этому помочь».
-Как? – темный берет, упал на палубу, и он поднял ее на руки. «Вот так, - ответил Николас, и
подумал: «Господи, какая она легкая. Нет, нет, все равно я не верю».
Ее губы были совсем рядом и Констанца шепнула: «А если я захочу встать на ноги, ну, когда-
нибудь, потом?»
-Все, - ответил Николас, целуя ее, - будет так, как ты захочешь. Сейчас и всегда, пока я жив.
-Это другое, - сказала себе Констанца. «Это ветер, и свежесть, и льды, и свобода. Так,
наверное, человек и оторвется от земли. Надо потом посидеть, вспомнить машины
Леонардо. Но нет, там нужна сила одного человека, это неправильно. Чтобы полететь, нужна
помощь извне. Вот как у меня сейчас».
Она на мгновение отстранилась, и сказала, глядя ему в глаза: «Ты должен знать. У меня
есть ребенок».
В открытые окна кухни было слышно, как скрипят колеса телег по булыжной мостовой –
рынок разъезжался. Белла скомкала шелковую салфетку, и осторожно взглянув на мужа,
проговорила: «Ты выглядишь очень усталым».
Он, ничего не ответив, отставил тарелку, и, вытерев руки, поднялся. «Спасибо, - сказал
Джон, и, не поворачиваясь, вышел из кухни.
Девушка что-то пробормотала, и, поднявшись наверх, постучала в дверь кабинета.
-Что еще? – раздраженно спросил муж. Он стоял у стола, собирая документы в папку.
-Насчет моего брата, - Белла тяжело вздохнула. «Надо вернуть Николасу его долю
наследства, Джон»
Он коротко посмотрел на темные, уложенные на затылке, локоны, на медвежий клык, что
висел рядом с крестом, и ответил: «Нет».
Белла отступила, схватившись за косяк двери. «Как – нет, Джон? Что это значит?»
