-Помилуй, - даже обиделся Джон, - стал бы я тебе старика сватать. Хотя, - он усмехнулся, -
не был бы я семейным человеком, я бы сам на тебе женился, дорогая. Вероника, кстати,
следующей осенью в Лондон переезжает, опять встретитесь.
-Ой, как хорошо, - Марта подставила лицо нежному солнцу. «Соскучилась я по ней. А как
маленький Джон?», - она лукаво взглянула на Джона.
-Отлично. Зубы мне не заговаривай, - разведчик улыбнулся, - согласна, или нет? Тридцать
лет, умница, красавец, богатый, образованный.
-Таких не бывает, - отмахнулась Марфа.
-Я других на работе не держу, - серьезно ответил Джон, - вон, на себя посмотри или на
Джованни. Мне всякая шваль не нужна, ее пусть король Филипп подбирает.
-А вдруг я ему не понравлюсь? – рассмеялась женщина. «Опять же, двое детей у меня, не
шутка».
-Он далеко не дурак, - Джон вдруг приостановился и посмотрел на Тео и Теодора. «Быть
отцом такому потомству, как твое – это такая честь, милая моя, от которой не
отказываются».
-Ну хорошо, - женщина вздохнула. «Знаешь, и ,правда – я-то сама ездить могу, а вот детей
таскать за собой незачем все время, пусть тут сидят. Опять же и спокойней будет».
-Вот видишь,- Джон удовлетворенно развел руками, - приятно иметь дело с разумным
человеком. Бери Тео с Теодором в пятницу, и приезжайте в Ричмонд – во-первых, королева
хочет с тобой поговорить, а во-вторых, этот человек тоже там будет – познакомитесь.
-Слушай, - озабоченно спросила Марта, - а если мы поженимся, это ведь будет не по любви,
а так, - она покраснела, - из удобства.
-Да влюбишься ты в него, - ответил Джон, - в него все влюбляются.
-Нечего сказать, успокоил, - пробормотала женщина.
Петя закрыл последнюю счетную книгу и сладко потянулся. На востоке уже алела полоска
восхода.
-Почти миллион, - пробормотал он. «Это за вычетом доли Степана и судаковских денег, с
прибылью по ним. Неплохо для тридцати лет. Лиза будет богатой невестой, как я посмотрю».
Он взглянул на карту, что лежала на столе. От Моллукских островов до Бразилии, и от
Копенгагена до Флоренции – всюду были его деньги. В тюках с пряностями, что везли сюда,
в Лондон, в плантациях Нового Света, в мастерских итальянских ткачей, в лавках
скандинавских менял.
Здесь, в кабинете покойного герра Мартина были только тяжелые, переплетенные в старую
кожу, пожелтевшие тома, – раскрыв каждый из которых, можно было проследить путь тех
золотых монет, что сейчас лежали на столе.
Петя полюбовался их блеском и задумчиво сказал: «Однако с деньгами покойного Никиты
Григорьевича тоже надо что-то делать, там сто пятьдесят тысяч только основного капитала,
не говоря уже о прибыли за все эти годы. И ни одного наследника, не Матвею же их
посылать»,- Петя усмехнулся. «Да и жив ли он, Матвей?»
-Ладно, - он прошел в соседнюю комнату и вытянулся на узкой кровати. «Так и буду
передавать из поколения в поколение. Сына надо, конечно. Майкл и Николас все же
племянники, да и наверняка тоже моряками станут. Значит, жениться. На ком нынче у нас
женятся? На милой английской девушке, - вспомнил он слова Джованни. «Да где взять-то
такую? А Джованни, кстати, встретил кого-то – я его счастливым таким и не видел никогда.
Ну и слава Богу, он это заслужил».
Петя зевнул уже совсем, глубоко и перевернулся на бок. «Посплю пару часов, - пообещал он
себе, - а потом – в лавку. Надо и за прилавок иногда вставать, скучаю я по торговле».
Ему снился Лондон – знакомый и родной до последнего закоулка. Она была здесь – Петя
знал это совершенно точно. В толпе на Лондонском мосту он видел ее бронзовый, коротко
стриженый затылок, за углом от церкви напротив – ее улыбку, проходя по Сити, замечал
впереди ее маленькую, стройную фигуру.
Только она все время ускользала, - он протягивал руку и ловил пальцами воздух, стараясь
угнаться за ней – и не мог. А потом он понял, что надо сделать. Это был здешний лес – не
суровый и темный, как там, у Большого Камня, а веселая, дубовая роща. Он разжег костер и
стал ждать. И вправду – она пришла сама, выступила из-за дерева, чуть усмехаясь
краешком губ.
-Ты не жива, - потрясенно сказал он. «Тебя же нет».
Вместо ответа она опустилась рядом, и, взяв его руку, приложила к своей щеке. Та была
теплой, раскрасневшейся от костра. «Те, кто мертвы – живы, - сказала она, и чуть потянула
его за пальцы: «Пойдем».
Он проснулся от боли и, сжав зубы, сказал: «Ох, Марфа, ну сейчас-то зачем? Или ты мне до
конца жизни являться будешь?». Прикоснувшись к себе, он вдруг подумал, что никогда не
забудет ту, единственную ночь с Марфой – каждое мгновение, каждое ее слово. И, - как
всегда, - думать о ней было слаще, чем о ком-то другом.
Потом он вымыл руки и плеснул себе в лицо остывшей водой из кувшина. «Нет, жениться,
жениться, - сказал он себе ворчливо и резво сбежал вниз. Дом, хоть и стоял открытым, но на
кухне было холодно и пусто. «В лавке перекушу», - пообещал себе Петя и окунулся в суету
утреннего Сити.
Приказчики знали эту манеру хозяина – хоть несколько дней, но непременно самому
заниматься с покупателями. Провинциалы приезжали всегда первыми – вот и сейчас,
