Китай проигнорировал прямой выход через Париж, но в итоге отреагировал на заходы через Румынию и Пакистан. Перед этим, однако, Мао Цзэдун связался с нами, но так тонко и опосредственно, что мы этого факта и не заметили. В октябре 1970 года Мао дал еще одно интервью Эдгару Сноу, считавшемуся в Белом доме при Никсоне симпатизирующим Мао. В целях демонстрации важности, которую Мао Цзэдун придавал этому случаю, он поставил Сноу рядом с собой на трибуне во время парада по случаю коммунистической победы в гражданской войне 8 октября 1970 года. Само по себе присутствие американца на трибуне рядом с Председателем символизировало — или имело целью символизировать — для китайского народа, что контакт с Америкой не только разрешен, но и является высшим приоритетом.
Затем состоялось интервью, проведенное в сложной манере. Сноу передали запись интервью, строго оговорив, что он может использовать только непрямой пересказ. Ему также посоветовали отложить публикацию на три месяца. Китайцы, судя по всему, рассуждали так: Сноу передаст подлинный текст правительству США, после чего публикация его изложения подкрепит уже запущенный процесс.
Задумка не сработала так, как предполагалось, и ровно по той же причине, что и интервью 1965 года, которому не удалось привлечь внимание американского правительства. Сноу был давним другом КНР; один этот факт стал причиной, что его списали из американской внешнеполитической службы как пропагандиста Пекина. Никакая запись интервью не попадала на высокий правительственный уровень, уж тем более в Белый дом, и к тому времени, когда статья появилась в печати несколько месяцев спустя, ее обогнали другие важные сообщения.
Конечно, жаль, что запись интервью не попала к нам, поскольку Председатель сделал тогда ряд революционных заявлений. Почти 10 лет назад Китай отрезал себя от внешнего мира. И теперь Мао Цзэдун объявлял — он скоро собирается приглашать американцев всех политических убеждений посетить Китай. Там будут рады приветствовать Никсона «либо как туриста, либо в качестве президента», поскольку Председатель пришел к выводу, что «проблемы между Китаем и США будут урегулированы Никсоном» в течение двух лет из-за предстоящих президентских выборов[354].
Мао Цзэдун перешел от ругани в адрес Соединенных Штатов к приглашению к диалогу с американским президентом. Он добавил поразительное замечание относительно китайской внутренней ситуации: диалог президента Америки произойдет с новым Китаем.
Мао сказал Сноу, что он заканчивает «культурную революцию». Он сказал, что он надеялся на духовное и интеллектуальное обновление, а произошло насилие. Когда иностранцы сообщали о Китае, пребывающем в хаосе, они фактически не лгали. Это было правдой. Шли сражения [между китайцами]… сперва на пиках, потом с ружьями, потом с минометами[355]. Как сообщал Сноу, Мао Цзэдун сейчас порицал культ личности, созданный вокруг его персоны: «Народу, как говорил Председатель, трудно преодолеть привычки трехтысячелетней традиции почитания императора». Обращения, используемые по отношению к нему, типа «Великий кормчий»… рано или поздно отойдут. Он хотел бы сохранить единственный титул — «учитель»[356].
Экстраординарные утверждения! После того как он заставил страну биться в конвульсиях беспорядков, разрушивших даже коммунистическую партию, и когда только культ личности оставался единственным связующим элементом, Мао Цзэдун объявил об окончании «культурной революции». Ранее декларировалось, что Председатель может управлять, не будучи сдерживаемым доктринальными или бюрократическими путами, и такое положение поддерживалось перемалыванием существующих структур и тем, что Мао теперь описывал как «плохое обращение с „пленными“ — членами партии и другими, кого отстранили от власти и отправили на перевоспитание»[357].
И как теперь быть китайским органам власти? Или все это было сказано иностранному журналисту в характерной для Мао обтекаемой и скачкообразной манере для достижения главной цели — путем разрушения старых властных структур дать добро новой фазе в отношениях между Китаем и Соединенными Штатами и всем миром? Как записал Сноу, Мао Цзэдун объявил, что «между китайцами и американцами не должно оставаться предубеждений. Должно быть взаимное уважение и равенство. Он сказал, что возлагает большие надежды на народы двух стран»[358].
Никсон вопреки традиции американской внешней политики настаивал на ослаблении напряженности на основе геополитических рассуждений, надеясь вернуть Китай в международную систему. А для Мао Цзэдуна, для которого Китай был всем, главным являлась не столько международная система, сколько, в большей степени, будущее Китая. Для обеспечения его безопасности он готов сдвинуть точку притяжения китайской политики и сменить своих союзников — но не из-за теории международных отношений, а в результате нового курса китайского общества, идя по которому Китай даже сможет поучиться у США:
