Теперь переговоры достигли такой точки, где дипломат должен сделать выбор. Один тактический — и действительно традиционный подход — состоит в том, чтобы определить позицию максимум и постепенно отступать на более приемлемые позиции. Те, кто ведет переговоры, желая защитить свое положение у себя в стране, весьма любят такую тактику. И тем не менее, хотя она выглядит «жесткой», поскольку вначале выдвигается максимальный набор требований, процесс идет в направлении постепенного ослабления подхода и отказа от запросных требований. Другая сторона имеет тенденцию проявлять упорство на каждой стадии, зорко следя за тем, какие еще уступки будут сделаны, и превращает переговоры в испытание на выносливость.
Вместо работы над процессом по существу, отдается предпочтение курсу, нацеленному на превращение первоначальных предложений в то, что считается наиболее желательным результатом. Определение «желательный» в абстрактном понимании означает такой результат, который обе стороны будут заинтересованы сохранять. Именно в этом заключалась вся сложность по отношению к Тайваню, где допустимый предел уступок оставался очень маленьким. Поэтому с самого начала мы высказали свои взгляды по Тайваню, считая это крайне важным для конструктивного развития. Никсон развил их 22 февраля как пять принципов, отобранных на основе предыдущих обменов мнениями во время моих встреч в июле и октябре. Будучи всеобъемлющими, они в то же самое время являлись пределом возможных американских уступок. Будущее развитие предполагалось осуществлять в рамках этих пяти принципов. В них входили: подтверждение политики «одного Китая»; США обещают, что не допустят на Тайване движений за независимость Тайваня; США не допустят никакого продвижения Японии на Тайвань (проблема с учетом истории, которой Китай придает большое значение); поддержка любых мирных решений между Пекином и Тайбэем; обязательство по отношению продолжения нормализации[422]. 24 февраля Никсон объяснил, как может проявиться тайваньская проблема внутри в случае соблюдения Соединенными Штатами этих принципов. Он подтвердил, что в его намерение входит завершить процесс нормализации во время второго срока пребывания на посту президента и вывести американские войска с Тайваня в те временные рамки — хотя он предупредил, что он не может принять никаких официальных обязательств. Чжоу Эньлай ответил, что обе стороны сталкиваются с «проблемами» и что нет «никаких временных пределов».
Цяо Гуаньхуа и я разработали последний раздел Шанхайского коммюнике, имея перед собой два понятия принципиальности и прагматизма, таким образом сосуществующие в неопределенном равновесии. Ключевой абзац состоял из одного параграфа, но потребовалось почти два длившихся всю ночь заседания для его выработки. Он выглядел так:
«Американская сторона заявляет: Соединенные Штаты признают, что все китайцы по обе стороны Тайваньского пролива исходят из того, что существует только один Китай и что Тайвань является частью Китая. Правительство Соединенных Штатов не оспаривает это положение. Оно подтверждает свою заинтересованность в мирном урегулировании тайваньского вопроса самими китайцами. Имея это в виду, оно объявляет, что его конечной целью является вывод всех войск США и военных объектов из Тайваня. Тем временем оно будет поэтапно сокращать свои войска и военные объекты на Тайване по мере снижения напряженности в регионе»[423].
Этот параграф вобрал в себя десятилетия гражданской войны и вражды в один положительный общий принцип, под которым могли подписаться и Пекин, и Тайбэй, и Вашингтон. Соединенные Штаты взяли на вооружение принцип «одного Китая», признав взгляды китайцев по обе стороны разделяющей китайцев линии. Гибкость формулировки позволила Соединенным Штатам перейти от «признания» к «поддержке» в своей собственной позиции десятилетиями спустя. Тайваню предоставлялась возможность развиваться экономически и внутренне. Китай получал признание своего «главного интереса» в политической связи между Тайванем и материком. Соединенные Штаты подтверждали свою заинтересованность в мирном урегулировании.
