Поэтому ясно, что дитя Божие не может причинить Иисусу большей озабоченности, чем когда оно начинает пренебрегать молитвой. Ведь из-за этого пренебрежения прерывается связь с Искупителем, и внутренняя жизнь дитя Божьего начинает постепенно увядать, как это и происходит с большинством из нас. Многие пренебрегают молитвой до такой степени, что их духовная жизнь медленно замирает. Поэтому я понимаю особую озабоченность Господа, когда Он говорит нам: «Просите, и не получаете» (Иак. 4:3). У Него есть все, в чем мы нуждаемся, и для Него нет ничего приятнее, чем одарять нас Своими дарами. Но мы не просим. У нас нет времени, говорим мы. Или мы забываем делать это. Следствием является то, что дома и в церкви мы ходим как инвалиды, духовно голодные и обессиленные, так что у нас едва хватает силы стоять на собственных ногах, не говоря уже о том, чтобы бороться с грехом и служить Господу.
Я много согрешал перед моим Небесным Отцом, после того как уже был обращен, и причинил Ему много забот за все эти 25 лет, что живу в общении с Ним. Но теперь я знаю, что самым большим грехом после моего обращения, которым я более всего огорчал Бога, был грех пренебрежения молитвой. Это пренебрежение являлось причиной всех моих остальных прегрешений и упущений. Бесчисленные поводы для молитвы, мимо которых я прошел, многие ответы, которые я получил бы, если бы только молился, — все это вставало перед моим взором и тем больше обвиняло меня, чем больше я вникал в святой мир молитвы.
Почему у большинства из нас так плохо обстоит дело с молитвой? Этот вопрос волнует меня с тех пор, как я, по милости Божьей, начал молиться. Я думаю, все мы должны признаться, что молиться — для нас дело трудное. И трудность заключается в самом совершении молитвы. Мы ощущаем ее как какое-то напряжение.
Неудивительно, что природный (не духовный) человек воспринимает молитву как напряжение, ибо «душевный человек не принимает того, что от Духа Божьего, потому что он почитает это безумием» (1 Кор. 2:14). «Живущие по плоти Богу угодить не могут» (Рим. 8:7).
Природный человек, правда, может чувствовать влечение к молитве, когда он, например, пребывает в нужде или ощущает особый религиозный настрой. Но на регулярную ежедневную молитвенную жизнь он не может согласиться. Ему непонятно, почему Бог такое большое значение придает молитве. Он приводит много причин для объяснения того, почему он молится не так часто, как того требуют священники или проповедники. Он говорит себе: «Господь, конечно же, не требует от здорового, трудоспособного человека, чтобы он так много своего драгоценного времени тратил на молитву. Особенно в наше время, когда все так заняты. Не больше ли ценит Господь руки, которые трудятся?»
Природный человек смотрит на молитву как на тяжкую обязанность, как на бремя, которое большинство людей предпочло бы на себя не возлагать. Другие берут это бремя и каждый день немного молятся. Но они воспринимают это как суровое требование и выполняют его только потому, что этого хочет Господь. Нас не удивляет, что таково состояние природного человека. Нас очень удивляет, что такое настроение мы часто встречаем у христиан, по крайней мере, у многих из нас.
После обращения нас влекло к сердечной и усердной молитвенной жизни. Часы молитвы — самые чудесные часы дня. Однако по прошествии более или менее длительного времени молитва начинает становиться для нас трудным и утомительным делом. Искренняя душа прилежно и верно подвизается в молитве, но часто она вынуждена принуждать себя к этому. Молитва, это свободное, радостное и благодарное общение помилованной души с Богом, превратилась в обязанность, которая исполняется более или менее пунктуально, в зависимости от характера и силы воли.
Чем утомительнее становится для нас молитва, тем легче мы отказываемся от нее. И пагубный результат гарантирован — он проявляется хотя и не сразу, но неотвратимо. Все более увеличивающийся мирской настрой, который удаляет нас от Бога, приводит к тому, что у нас остается все меньше вопросов, о которых мы хотели бы поговорить с Ним. В нас растет дух противления, который постоянно находит извинения нашему пренебрежению молитвенной жизнью. Наша внутренняя жизнь ослабевает. Скорбь о каком-либо грехе уже не ощущается так, как прежде, потому что мы уже не приносим к Богу наши грехи в искреннем исповедании. Все это приводит к тому, что наш духовный взор слабеет, и мы перестаем различать, что греховно, а что нет. И хотя мы еще боремся с грехом, но примерно так же, как это делают мирские люди, т.е. мы избегаем «опасных» грехов с точки зрения их последствий.
В беседах или в совместных молитвах мы употребляем ничего не значащие слова. Эти пустые слова действуют угнетающе на остаток молитвенной жизни, которая еще теплится в нас.
Все это — следствие того, что молитвенная жизнь медленно угасает. Так обстоит дело со многими верующими.
Этот печальный опыт, связанный с молитвой, который я разделяю со многими другими, дал мне много поводов для размышления.
Некоторыми мыслями об этом я хотел бы поделиться.
