– Мне тоже надо в Фэй, но, говорят, из-за шторма корабли не смогут выйти из гавани еще несколько дней. Если вы улетаете сегодня, нельзя ли и мне с вами? Я могу заплатить, честное слово! – Она порылась в своем узелке и выудила связку монет. – Здесь ровно двадцать медных таэлей. Этого должно хватить…
Но в этот момент на корме корабля поднялась суматоха. Несколько матросов в панике мчались к грузовому отсеку.
Молодой человек направился к источнику хаоса, и его ворчливый помощник, а за ним и Инь поспешили вслед. Они поднялись на борт по трапу и вошли в трюм, где уже толпились люди, пихая и толкая друг друга.
При виде юноши матросы немедленно расступились, оставляя для него широкий проход.
На полу корчился человек c побагровевшим от боли лицом. Его правую руку от кисти до локтя покрывали кровавые язвы. Инь с ужасом наблюдала, как они стремительно расползались все выше. Казалось, руку несчастного просто разъедает на глазах. Рядом стоял бамбуковый бочонок, в несколько слоев обернутый коровьими шкурами; из крошечного отверстия в боку вытекала серебристая струйка. Под бочонком был расстелен лист промасленной кожи.
Ее спаситель подошел к извивающемуся матросу, сдвинул темные брови и потянулся к поясу.
Солнечный луч, отразившись от серебра клинка, на мгновение ослепил Инь. Раздался отчаянный вопль, а когда зрение к ней вернулось, отсеченная рука несчастного, изъеденная гнойниками, уже лежала на полу. Инь с ужасом смотрела на ручеек крови, стекавший с меча рыцаря.
Тот жестом подозвал двух матросов. Они подняли своего раненого товарища и потащили прочь. За ними тянулся кровавый след. Рыцарь вытер меч куском ткани и вложил его обратно в ножны, не дрогнув ни единым мускулом безупречно вылепленного лица.
Инь не могла оторвать взгляд от отсеченной конечности.
– Бейл, – хором приветствовали его присутствующие, разом склонившись в поклоне.
Потрясенная Инь повернулась к своему спутнику, на мгновение забыв об ужасном происшествии. Что это – золотая жила или осиное гнездо? Надо же было умудриться – сначала оказаться спасенной одним из сыновей самого Верховного главнокомандующего, а потом еще и попросить подбросить ее до столицы.
Юноша нетерпеливо отмахнулся, не желая никаких церемоний.
– Что произошло? – спросил он настолько спокойно, что Инь усомнилась – он ли только что на ее глазах отрубил человеку руку.
– Какой ужас! – верещал Лэгуй, размахивая руками у протекающей бочки. – Верховный главнокомандующий будет
Жестокость этих слов оглушила Инь, словно кувалдой. Жизнь человека значила меньше, чем бочка с…
Она вгляделась в серебристую лужицу на куске кожи. Отверстие, из которого сочилась жидкость, казалось, стало еще больше.
Это была легендарная руда Минлунь.
С виду безобидное мерцание манило и притягивало, словно сам дьявол нашептывал беспечной девице: «Ближе, ближе!» В памяти всплыли описания из дневника отца, его идеи по добыче и транспортировке капризного ископаемого. Она подошла к бочке и взглянула на серебристую жидкость через зияющую дыру.
Внутри емкость была обита хорошо промасленной кожей, одним из материалов, несколько более устойчивых к разъедающим свойствам руды, – в отличие от бамбука, из которого был сбит каркас бочки. Если бы не отверстие, слой кожи не давал бы жидкой руде напрямую соприкасаться с бамбуковым каркасом, но полость в стенке бочонка нарушила эту продуманную конструкцию. Еще немного, и слабая струйка превратится в стремительный поток.
– Есть у нас запасные бочки? – спросил Лэгуй.
– Нет, мой господин, – ответил один из матросов. – Мы использовали все до последней.
– Ничего страшного, – бесстрастно произнес бейл. – Пусть закопают всю бочку. Убедитесь, что она захоронена глубоко, чтобы никто ее случайно не откопал.
Инь быстро оглядела трюм.
– Подождите, – воскликнула она.
Все обернулись, подозрительно глядя на тощего чужака.
– Возможно, мне удастся ее сохранить, – сказала она.
Лэгуй фыркнул.
– Это не под силу даже мастерам из Гильдии инженеров. А что может нищий попрошайка? Раз бочка повреждена, с ней все кончено. Если мы не уберем ее с корабля, руда прожжет корпус насквозь! У нас нет времени возиться с очередным полудурком, которому не терпится сгнить заживо.
Не обращая внимания на слова слуги, Инь подбежала к ящику с инструментами, который заметила неподалеку, и нашла в нем деревянный болт. Схватив горсть соломы – в ящиках с грузами ее было полно, – она обернула ею болт, затем оторвала от собственного рукава полоску ткани и намотала ее поверх соломы. Держа будущую заглушку на уровне глаз, девушка тщательно прикинула размер поперечного сечения.
Через несколько минут, когда руда прожжет бочонок немного больше, она как раз подойдет.
– Есть у вас конский жир или сало? – спросила Инь.
Матросы повернулись к бейлу за указаниями, и он слегка кивнул. Кто-то тут же бросился на камбуз и вернулся с бутылкой масла.
