Тот, кто прикидывался мисс Кэрри́ди, нагнулся и достал из-под зеркала коробку. Методично и последовательно он принялся снимать с себя грим: открепил мушку и спрятал ее в крошечный коробок; туда же отправились ресницы и ногти – под последними обнаружились аккуратно подстриженные мужские ногти. Тряпица, пропитанная резко пахнущей жидкостью, коснулась лица.
Завершив с гримом, тот, кто прикидывался мисс Кэрри́ди, расстегнул третью сверху пуговицу на платье, и все прочие пуговицы расстегнулись сами собой. Платье спало на пол. Далее была очередь корсета. Избавившись от него, человек у зеркала потянулся, повел шеей. Фигура его изменилась до неузнаваемости.
В дверь спальни снова ударили, и человек, который совсем недавно был мисс Кэрри́ди, воскликнул:
– Сейчас! Подожди немного!
На обратной стороне зеркала на вешалке висел костюм, и его тут же надели: черные штаны, рубашку, фрак и туфли. Перевоплощение завершили длинный багровый шарф, двууголка, белая носатая маска и белые перчатки.
Вновь став собой, кукольник Гудвин отпер дверь, и из спальни выбралось суматошное существо. Оно радостно запрыгало вокруг хозяина.
– Я тоже рад тебя видеть, милая Карина.
«Милая Карина» очень напоминала большую блоху с шестью длинными ногами, покатой головой и смоляными лоснящимися боками. Хотя на деле она была не просто блохой, а намного более жуткой тварью из тех, которые давно занесены в Реестр запрещенных к разведению и содержанию существ.
– Как ты здесь, девочка? Проголодалась, наверное?
Блоха издала сдавленный звук, похожий на визг и рык одновременно.
– Потерпи до вечера, и, как стемнеет, мы выйдем прогуляться. Поищем для тебя кого-нибудь на ужин. А пока, – Гудвин направился к приемнику пневмопочты, – мне нужно кое-что доделать…
Кукольник открыл одну из пришедших, пока его не было, капсул, прочел записку:
Гудвин усмехнулся под маской и достал из ящика собственное, заранее подготовленное письмо, развернул бумагу и перечитал его:
Гудвин отправил письмо. После чего достал из ящика рабочую тетрадь и открыл ее на странице, на которой было выведено одно-единственное слово:
– Кое-что прошло не по плану, – сказал он, обращаясь будто бы к блохе, но на деле просто рассуждая вслух. – И хоть в итоге все выстроилось так, как задумывалось, я должен разобраться… Этот Рипли… Он откуда-то все знал, но вот откуда?
Блоха запрыгнула на кресло и устроилась в нем с комфортом.
