Во второй черед давайте скажем вот что. Если бы кто-нибудь говорил, будто демиургический космос как целое появился от титанического, то ныне представленные рассуждения относительно космосов соответствовали бы и такому выводу. А если кто-нибудь производит Зевса от Крона, то ведь мы знаем, что, согласно воззрениям как эллинов, так и варваров, Зевс родился от Крона в числе многих других, подобно тому как, в свою очередь, Крон родился от Урана наряду со многими другими, и то же касается рождения Диониса от Зевса[907]. И если одни разделили между собой целостность общего для них отца, а Другие возникли от него как имеющие один облик с ним в целом (и потому стали преемниками в отеческих царствах), то это никак не умаляет истинности данного рассуждения. Ибо, скажем, разве Зевс, произведя из себя на свет множество частных богов, тем самым не породил в дополнение к этой совершенной раздельности расчлененную целостность, так же как и включенных в нее многих богов? Или разве он, согласно орфическому преданию, не родил в собственном космическом устроении также и титанов?[908] Действительно, точно так же и Крон вслед за большим числом старших детей наконец произвел на свет всеобщего Зевса, управляющего иным царством[909]. Нечто похожее известно и об Уране: всдед за остальными Уранидами последним он породил Крона[910]. Поэтому необходимо отметить, что появившиеся на свет обладают взаимным превосходством по отношению друг к другу: одни присутствуют в отце и подле него, но при этом являются скорее частными, а другие выходят за пределы отеческого своеобразия и выказывают большее собственное и при этом сами становятся общими и сохраняют аналогию между породившими и теми, кто от них рождается. Таким образом, вторые цари[911] как целые аналогичны целым предшествующим, но при этом, конечно же, несопоставимы с ними на равных основаниях. Таков иной путь рассуждений.
Вслед за вышеизложенным давайте скажем по поводу тех же самых подлежащих рассмотрению предметов, что порождающий, например Зевс, производит из себя на свет как одного, так и многих, но в каждом случае в согласии либо с самим собой в целом, либо с чем-то в себе. Совокупный хор Зевсовых богов в соответствии с ним самим выступает как единый, однако в то же время Зевс порождает и множество богов в согласии с содержащимся в нем и как-то определенным многим; при этом каждого из таких богов он производит на свет собственным для него образом, но в соответствии с чем-то определенным в самом себе. Итак, в данном случае от единого появляется единое, потому что это происходит в согласии со включенным в него многим, а в свою очередь хор многих возникает как разделение его собственной целостности и полноты; Диониса же он порождает в качестве целостного объединенного, так что и этому, по справедливости, невозможно было бы удивиться. В самом деле, от единого возникает и целое как целое, и каждая часть как нечто; однако многое появляется от единого, но как от множественного. Хор соответствует целому, а множество отдельностей — содержащемуся в едином множеству отдельностей.
Почему же один выход за свои пределы оказывается единовидным, а другой — неединовидным? Вероятно, потому, что Зевс в согласии со своим собственным своеобразием производит на свет некую соименную последовательность богов, а в соответствии с предвосхищающей причиной в самом себе — Диониса и остальных богов, носящих иное имя. Так что же? Разве он рождает Диониса не в соответствии с собственной целостностью, а многих богов — не как множество собственных частей? Его наличное бытие — это взятые вместе целое и части; разве их выход за его пределы не оказывается единовидным, коль скоро он связан с его наличным бытием? Но если бы это было так, то появился бы некто, носящий то же имя, однако этого не происходит, так как мно-жество богов становится отнюдь не Зевсом, как не оказывается им и Дионис, выступающий как единый. Что же это за такое наличное бытие, в согласии с которым соименно Зевсу возникает последовательность богов? Разумеется, это не общее, ибо в таком случае оно оказалось бы противоположным тем видам наличного бытия, которые происходят от всех остальных частей; по той же самой причине части и не соответствуют всему вместе. Если же это самое наличное бытие выступает как нечто среди того, что заключено в нем, то почему лишь оно будет соименно целому?
