Пожалуй, данная апория может быть разрешена четырьмя способами. В самом деле, если бы возникающее появлялось в качестве общего, то оно было бы иногда соименным производящему его, наподобие семикратно появляющегося всеобщего демиурга у халдеев[912], ибо каждый из них воспевается как Дважды Потусторонний[913] и при этом объемлет собой все то же самое, что и первый, пусть даже оказывается скорее частным в силу их нисходящего порядка, а иногда — носящим иное имя, подобно Дионису. А если бы это возникающее появлялось в согласии с некой частью, то опять-таки иногда его появление оказалось бы соименным — в случае, скажем, происхождения последовательности Зевсов от всеобщего Зевса, а иногда иноименным — например когда от Зевса рождается Афина.
95. Так вот, самое правильное — утверждать, что раздельность каждого производящего на свет и того, что возникает от него, двойственна: с одной стороны, она идет вглубь и принадлежит к проистекающей от него всеобщей последовательности, основанной на ослаблении, а с другой — простирается вширь и относится к содержащимся в нем видам или не равным друг другу частям. В самом деле, раздельность, идущая вглубь, предвосхищена в нем и является гомеомерной, а потому и соименной[914]; что же касается иной, то она неоднородна, по каковой причине связанное с ней порождение иноименно. Ибо первый и второй Дважды Потусторонние возникают от всесовершенного в собственной всеобщности, и потому они соименны внутри себя; тот же их исток, который имеет отношение к магии, связан с какой-то из не равных между собой частей[915]. Точно так же и каждый из так называемых частных истоков, возглавляющий собственную однородную последовательность, существует по причине гомеомерной раздельности, идущей в глубину. И если бы в каком-то из них и содержалась некая негомеомерность, простирающаяся в ширину, как, например, в Гелио-совом истоке — Аполлонов и в нем же — Асклепиев[916], то, разумеется, потому, что и их рождение является неединовидным.
95а. Однако простирающееся в глубину единовидное рождение, берущее свое начало от простого ума и созидающее целостную и повсеместно распространенную вширь совокупность видов, происходит также тем способом, который рассматривается в философии[917]. А если ум будет производить на свет душу, природу или тело, то он будет создавать их как нечто иное по своему виду и в согласии с какой-то частью названной совокупности. Таким образом, даже если бы рождение совершалось в согласии с красотой, благом или справедливостью, то и тогда оно было бы неединовидным. Стало быть, прекрасное или справедливое оказываются каким-то определенным рожденным, поскольку это или ум, или душа, и содержатся они либо в чем-то ином названному, либо и в том и в другом. Так почему же душа, ум и взятое само по себе тело, как и каждая вещь, самостоятельны, а красота и справедливость, как и любой род сущего, не таковы? По какому жребию это происходит? И почему материя превратилась во все виды и восприняла их все, а любая другая вещь никоим образом этого не совершила?[918]
