125в. Относительно египтян Евдем подробно ничего не рассказывает, однако египетские философы, живущие в наше время, поведали тайную истину, содержащуюся в их учениях, найдя ее, разумеется, в каких-то египетских сочинениях[1241], поскольку, по их мнению, воспеваемое единое начало всего — непознаваемая тьма, трижды провозглашенная в таковом качестве[1242], а два начала — это, согласно Гераиску, Вода и Песок, а согласно Асклепиаду[1243], который был старше того,— Песок и Вода, от которых и вслед за которыми на свет появился первый Кмефис[1244], затем от него — второй, а от второго — третий; они образовали целостное умопостигаемое устроение. Так говорит Асклепиад. Более же молодой Гераиск утверждает, что Кмефис, названный третьим по имени отца и деда, является Солнцем и, конечно же, самим умопостигаемым умом.
Впрочем, в данном вопросе нужно стремиться к точности. Относительно египтян следует иметь в виду, что они разделяют многими способами то, что установилось в единстве, поскольку расчленяли умопостигаемое на своеобразия многих богов, о чем желающие могут узнать из их собственных сочинений,— я говорю об описании египетского учения в целом, выполненном Гераиском и предназначенном для философа Прокла, а также о начатой Асклепиадом книге, в которой он соотносит учение египтян с представлениями других теологов[1245].
126. Вслед за этим необходимо заняться сопричастностью первым началам и всему умопостигаемому, которое, как мы говорим, и есть объединенное. Так вот, участвует ли в них все последующее или не участвует? Или в каком-то отношении участвует, а в каком-то — нет?[1246] В самом деле, о том, что сущность двойственна и одна допускает участие в себе, а другая — нет и что в точно таком же положении находится жизнь, как и ум, было сказано и в достаточной мере обоснованно выше. Впрочем, и в отношении их необходимо еще исследовать, распространяется ли некая их ипостась и на атомы и имеет ли она отношение к возникающим и гибнущим вещам.
Так вот, прежде всего необходимо понять, что означает само слово «участвовать» и в каком смысле мы говорим о сопричастности. Похоже, что слово это указывает на обладание, причем следующее за другим и происходящее от другого[1247]. При этом обладает вовсе не первое, а второе, к тому же еще оказывающееся другим, следующим за тем, что также пребывает чем-то иным, и чем оно не является: наблюдается участие в чем-то, а вовсе не служащее началом и прототипом наличное бытие. Таким образом, одним и тем же по своему виду оказывается, с одной стороны, самостоятельное бытие тем, что есть, и с другой — предоставление участия в себе тому другому, которое появляется на свет, в свою очередь, от другого[1248]. Служащее предметом сопричастности двойственно, и одно есть то, что дарует ее, а другое — само даруемое, благодаря наличию которого дарующее и выступает как предоставляющее участие в себе. Действительно, благодаря чему-то даруемому — тому свету, который вкладывается Солнцем в наши глаза,— оно, находясь на небе, как бы допускает участие в себе; однако и даруемое выступает как позволяющее участвовать в себе, и мы говорим, что причастное участвует и в том и в другом: в одном — как принадлежащем Другому, следующем за другим и возникающем от иного, а в дру-
гом — как в дарующем другому собственное своеобразие, следующее за ним самим. Вот что нужно сказать по поводу этого имени.
