123а. Теология, принадлежащая Гиерониму и Гелланику[1198],— если это, конечно, не один и тот же человек,— гласит следующее. Сперва была вода и материя, из которой восстала земля. Высказывая прежде всего предположение об этих двух началах — воде и земле[1199], причем о последней как по природе легко рассеиваемой, а о первой как о сплачивающей и связующей ее,— эта теология оставляет без внимания предшествующее им единое неизреченное начало; само то, что она никак не говорит об этом начале, указывает на его таинственную природу. Третье начало, следующее за двумя названными, родилось от них — я имею в виду воду и землю,— и это дракон, имеющий головы быка и льва[1200], приросшие посередине божественного лика, а также крылья на плечах; именуется же он «Неувядаемый Хронос»[1201] и, что то же самое, «Геракл»[1202]. С ним сожительствует Ананке[1203] или, что то же самое, Природа, и двухтелесная[1204] Адрастея, простирающаяся через весь космос и прикасающаяся к его пределам[1205]. Я полагаю, что здесь речь идет о третьем начале, выступающем в качестве сущности — с той лишь поправкой, что оно было признано мужеженским с целью наглядного представления порождающей причины всего[1206]. Мне кажется, что теология, представленная в «Эпических песнях», оставляя без внимания два первых начала наряду с единым, которое предшествует им и оказывается молчаливо опущенным, сосредоточивается на том начале, которое происходит от третьего, следующего за этими двумя, по той причине, что оно первым обладает некой изре-ченностью и воспринимаемостью для человеческих чувств. Ведь в рамках данной теологии тот самый многопочитаемый Неувядаемый Хронос оказывается отцом Эфира и Хаоса. Без сомнения, <и в теологии, излагаемой Гиеронимом и Геллаником,> Хронос-дракон рождается на свет тройным рождением; триждырожденный Эфир[1207] в ней называется текучим (νοτερός), в то время как Хаос — беспредельным, третий же, следующий за ними, Эреб — туманным[1208]; об этой самой второй триаде сообщается как о динамической, тогда как первая выступает в качестве отеческой. Потому-то третье в ней — Эреб — и оказывается туманным, отеческое и высшее — Эфир — выступает не просто как таковое, а как текучее, среднее же — Хаос — как беспредельное. Как гласит эта теология, Хронос отложил среди них яйцо, и в том же самом предании речь идет о потомке Хроноса, родившемся среди них, потому что и от них на свет появилась третья умопостигаемая триада. Что же это за триада? Яйцо, а затем диада заключенных в нем природ — мужской и женской — и множество находящихся среди них разнообразных семян; третий же, возникающий благодаря им, бог двухтелесен, имеет на плечах золотые крылья, на боках — приросшие головы быков, а на голове — чудовищного дракона, принимающего вид самых разных зверей[1209]. Именно его в этой триаде необходимо полагать умом, промежуточные роды — как многие, так и Два названных — силой, а само яйцо — отеческим началом третьей триады. Третий бог оказывается порождением этой третьей триады, и рассматриваемая теология воспевает его уже как Первородного и называет Зевсом[1210], устроителем как всего вообще[1211], так и всеобщего космоса, по каковой причине он также именуется Паном[1212]. Вот что гласит данная генеалогия относительно умопостигаемых начал.
124. Теология, написанная перипатетиком Евдемом и представленная как Орфеева[1213], обходит молчанием все умопостигаемое как совершенно неизреченное и не познаваемое тем путем, который связан с подробным изложением и рассказом; она начинается с Ночи, на которой останавливается уже Гомер, хотя последний и не создал связной генеалогии. Никак нельзя одобрить то, что Евдем говорит, будто <изложение Гомера начинается с> Океана и Тефии[1214]. Ведь он, похоже, знает, что Ночь у него — величайший бог, поскольку даже Зевс почитает ее:
Впрочем, пусть сам Гомер и начинает с Ночи.
Гесиод, рассказывая о том, что первым появился Хаос, как я полагаю, назвал так непостижимую и полностью объединенную природу умопостигаемого; Гею[1216] он первой выводит из него как некое начало всего племени богов[1217]. Следовательно, даже если он не считает Хаос вторым среди двух начал, то уж Гея-το, Тартар и Эрос оказываются триадическим умопостигаемым, при том, что Эрос занимает третье место, поскольку рассматривается в возвращении[1218] (в самом деле, такие имена им дает также Орфей в «Эпических песнях»), Гея — первое, поскольку она прочно покоится, занимая устойчивое и сущностное положение[1219], а Тартар — промежуточное, так как он уже некоторым образом движется к раздельности.
