– Эти люди – стадо. Я сам был рабом, и я могу вам точно сказать – они не будут бунтовать. Они веками живут под гнетом тиранов и убийц и называют их героями. Они покорно склоняют голову перед насильниками и отдают детей на убой тем, кто устраивает кровавые войны. Наш главный враг сейчас – не свергтдирские военные. Если вы считаете, что за нами сейчас гонится войско, ведомое жаждой мести и гневом, то это большая ошибка. Правителям Свергтдира плевать на нас и на то, что мы вырезаем здесь целые деревни! Если бы их это хоть чуточку волновало, они бы давно уже прикрыли свои берега всеми бойцами, что у них есть. Но они этого не сделали и никогда не сделают, покуда наши налеты не навредят им лично. Давайте, наконец, отстранимся от радужных мечтаний о легкой прогулке и победоносном взятии Сетома. Мы измотаны, мы пали духом, мы погибаем. Быть может, хоть с рабами мы сумеем дойти до конца.
Рето постоянно поворачивался и переводил взгляд с вождя на вождя. Сольвеиг внимательно слушала, Хеймерик одобрительно смотрел на Рето, а Мерзго светился от гордости за парня. Даже толстый Брокун временами согласно кивал. И только Харграт сплюнул и ушел куда-то к другим воинам.
Вожди стояли молча. Они смотрели на Сольвеиг, ожидая ее решение. Первая Всадница смотрела куда-то вдаль. Отсюда все еще можно было увидеть кроны деревьев, с которых ветер сдул уже весь снег.
– Хорошо, Рето, поступим так, как предложил ты. – Сольвеиг посмотрела Рето в глаза. – Раз ты желаешь взять на себя большую ответственность, чем того требуется с простого дружинника, то я даю тебе важную задачу. Воины соберут крестьян вон в том храме, в котором они поклоняются своим Богам. Ты будешь выбирать, кто пойдет с нами в качестве раба, а кто отправится на тот свет. И не задерживайся, времени мало. Остальные, прошерстите деревню и соберите все, что может пригодиться. Брокун, собери со своим отрядом всю провизию из амбара. Если найдете в загонах домашних животных – забивайте, их потащат на себе рабы. За дело, кбарлы.
Сольвеиг хочет проверить решимость Рето. Но Рето был непоколебим. Может для кого-то это страшно быть и палачом, и судьей, но только не для него. Для парня это был еще один способ доказать самому себе, что он
Рето двигался по каменистой дороге вниз по улице. Повсюду в воздухе витали запахи скота и навоза, перебивающие ароматы скошенной травы и бескрайних снежных лугов, доходящих до подножий самих Гор-Заступников. Гхуски называют эти земли Ледяными Лугами, но у скельсерридов было свое наименование – Круихмальхнийш, Берега Войны.
Небольшой деревянный храм, мало чем отличающийся от остальных домов, предстал перед Рето уже через несколько минут ходьбы. Простое деревянное строение, накрытое соломенной крышей. Перед входом в него стояло два воина-скельсеррида. Только когда парень подошел к самым дверям, он увидел истершуюся табличку, на которой едва ли уже можно было различить три волчьих головы. Эти люди тоже верят в Волчьих Богов, как и скельсерриды. Посмотрим, на чью сторону встанут Владыки.
Рето распахнул двери и вошел в слабо отапливаемое помещение, битком набитое гхусками. Храм был довольно чистым внутри, хотя из-за людей здесь стоял сейчас жуткий смрад. Многие из них обделались, когда пришли скельсерриды. В конце помещения Рето увидел возвышающегося над людьми доверенного человека Хеймерика – Вольрама Кортрота. Тот был падок на деньги, и Рето очень не любил его за это. Вольрам замахал Рето, едва последний открыл двери в храм.
– Рето! Мы тебя заждались! – Рядом с Вольрамом стояло еще два скельсеррида.
Рето молча прошел к Вольраму, расталкивая крестьян в разные стороны. Те смотрели на него с необычайным страхом и удивлением. Они явно не ожидали, что их судьбу будет решать не бледный великан, а их сородич. Рето твердой походкой дошел до Вольрама и повернулся к толпе.
– Помни, Рето, больше пятидесяти мы не возьмем. – Вольрам странно посмотрел на парня.
Сразу после слова Вольрама один из воинов подошел к первому попавшемуся крестьянину и толкнул его к Рето. Крестьянином оказался пожилой мужчина с очень редкой бородой, представляющей собой, скорее, торчащие в разные стороны, длинные, отдельные волосы. Он упал на колени и поднял голову к судье.
– Пощади, родненький! – Очень теплым голосом сказал старик. – Ты же такой же человечек, как и мы! Сердце-то у тебя доброе, я знаю это!
– Не похоже, что ты способен таскать бревна. – Рето старался держаться максимально холодно.
– Ну так… – Старик растерялся. Его губы дергались, когда он пытался подобрать слова. – Так я же готовить умею! Мою похлебку вся деревня знает! Клянусь, что вы еще меня и к себе на острова заберете, чтобы мою похлебку трескать!
Рето посмотрел на Вольрама. Тот скучающе смотрел на язычок огня, пляшущий на свечке. Рето подумал, что крестьянам повезло, что их судья не Вольрам. Отсюда бы никто тогда не вышел.
– Нам нужна грубая рабочая сила, а не кашевары. Мехкрайше нтахьр (на убой).
