Маяковский начал читать свою поэму «Хорошо», посвященную 10-й годовщине Советской власти. Поэт изумил меня мощью и богатством голоса. Но больше всего понравилась сама поэма. Я почувствовал ее огромную силу, поскольку каждое слово удивительно точно отражало самую суть нашей жизни, наших мыслей и чувств. Меня захватил бодрый дух поэмы, мне нравилось, что поэт говорил о завтрашнем дне так, будто этот день уже наступил сегодня. Меня подкупила убежденность, с какой поэт утверждал наш строй, нашего человека.
Отношение многих представителей старого поколения к поэзии Маяковского в те годы было недоброжелательным. Как-то я стал свидетелем следующего разговора во время перерыва на одном из заседаний ГУС. Всеми уважаемый старый профессор раздраженно охарактеризовал Маяковского как «крикливую бездарность». А другой, известный геолог, поддержал: «Да я разве разрешу поставить томище господина Маяковского рядом с маленьким томиком Пушкина, — ведь это кощунство!». Ученые смеялись, смеялись зло и раз драженно. Я никогда не спорил по вопросам поэзии, не брался судить о качестве стихотворения. Но тут я понял, что данный разговор касался не просто поэзии, а перерастал в спор о наших днях, о нашей действительности. Надо сказать, среди ученых тогда были люди, оппозиционно встречавшие многое из того нового, что входило в нашу советскую действительность. Они видели наши трудности и недостатки и не желали замечать наших успехов. Они кричали о неграмотной, темной России и не желали вспоминать о том тяжелом наследии, которое мы получили от царской России. Рассуждали о нищей деревне, о технической отсталости нашей промышленности и не хотели замечать громаднейшего строительства, что разворачивалось по всей стране. И Маяковский, говоривший в своей поэзии о новой жизни, о новом человеке, о его героизме и энтузиазме, раздражал их. Я вмешался в этот разговор, за мной в него вступили и другие.
Когда началось заседание, участники спора не скоро смогли переключиться на обсуждение вопросов повестки дня. Слышались едкие реплики от представителей обоих лагерей: врагов и друзей Маяковского.
В 1927 году мы впервые сделали попытку приступить к систематическому обследованию гельминтофауны пушных зверей и промысловых птиц зимой.
В январе была организована 38-я союзная гельминтологическая экспедиция. Ее возглавил ассистент гельминтологического отдела ГИЭВ А. М. Петров, препараторами же были приглашены два студента Ленинградского ветеринарного института — Н. Баданин и А. Иванов. Экспедиция направилась в Северо-Двинскую губернию: местом для работы был выбран г. Никольск.
Члены экспедиции связывались с местными охотниками, которые и доставляли им различных животных. Особое внимание было уделено обследованию горностаев, ласок, волков, зайцев, белок, различных грызунов и некоторых видов промысловых птиц: тетеревов и рябчиков. Материал экспедиции был очень интересен. За 21 день успели обследовать методом полных гельминтологических вскрытий 215 животных. Это потребовало от членов экспедиции самого напряженного труда. Они не считали рабочих часов, забывая о сне и отдыхе. Впрочем, так работали все наши экспедиции.
В мае 1927 года я побывал в Горьковской области, где работала 41-я гельминтологическая экспедиция. Я был консультантом этой экспедиции и прибыл в Горький к началу работ. На заседании научного кружка ветврачей Горьковской области прочитал лекцию «Значение гельминтологии в ветеринарии и медицине». После заседания мы с Петровым занялись делами экспедиции и так увлеклись, что незаметно досидели до рассвета: дел было много. Мы стремились не только максимально использовать время на обследование, но и укрепить и расширить интерес врачей к нашей науке, ознакомить их с проблемами современной гельминтологии. Мы прочитали специальные доклады в научных и врачебных организациях, организовали курсы по ветеринарной гельминтологии, сопровождавшиеся практическими занятиями.
Эта экспедиция впервые в СССР провела опыты лечения таких опасных гельминтозов, как фасциолез и мониезиоз [27] овец. Опыты показали, что с данными заболеваниями можно успешно бороться, и еще раз подтвердили жизненную необходимость повсеместной противогельминтозной профилактики.
