Я ответил, что одно дело сидеть и говорить об экспедиции, а другое — участвовать в ее работе. Трудовой день там не нормирован, а условия жизни тяжелые, без всяких, подчас даже самых элементарных удобств. Я много еще говорил о трудностях экспедиций, и все серьезнее становилось лицо Шихобаловой. Но свою просьбу она повторила.
— Как я могу принять вас в экспедицию, когда в общем-то я совсем вас не знаю? Кто-нибудь в Москве вам знаком?
— Нет, — было мне ответом.
— А кто вас надоумил приехать в Москву?
— Никто. Сама приехала. Надо было определить найденного в трупе паразита.
В итоге я просил Шихобалову, чтобы вечером, часов в 11, она пришла ко мне домой, там мы обо всем поговорим. Надежда Павловна удивилась столь позднему часу и переспросила, не ослышалась ли она. Я пояснил, что люблю работать ночами, и 11 вечера для меня час не поздний.
Вечером ее любезно встретила Лиза. Они поговорили немного, и у моей жены составилось такое же хорошее мнение о Надежде Павловне, что и у меня.
В общем, я сказал ей, что если она хочет, то может приехать в Новосибирск к 1 июня, там уже будет наша экспедиция. Шихобалова поблагодарила меня и сказала, что приедет.
— Сколько же процентов за то, что вы приедете? — спросил я ее.
— Девяносто пять.
На этом мы и расстались. Конечно, мне очень хотелось, чтобы Надежда Павловна приехала к нам в Новосибирск. Во-первых, если бы она приехала, это означало бы, что родился еще один гельминтолог. Во-вторых, задачи перед экспедицией стояли настолько большие, что еще один работник был бы нам очень кстати.
Шихобалова оказалась человеком очень сердечным и простым, она быстро подружилась со всеми членами экспедиции. Скромная и нетребовательная, Надежда Павловна легко переносила все тяготы экспедиционной жизни, целиком отдаваясь работе. Была она очень трудолюбивой. Я скоро пришел к выводу, что Шихобалова — ценный сотрудник и что ее целесообразно задержать на все время нашей работы в Сибири. Нам удалось добиться ставки врача для усиления экспедиции. И это место я предложил Шихобаловой.
В Новосибирске на совещании при Сибкрайземуправлении я сделал доклад о задачах и целях нашей экспедиции. Я говорил, в частности, о том, что экспедиция имеет целью выяснить убытки, которые наносят паразиты животноводству и промыслу края и разработать методику борьбы с основными гельминтозами домашних животных.
На заседании были заданы бесчисленные вопросы и высказана масса пожеланий. Сибирское краевое земельное управление, и в частности его ветеринарный отдел, приняло самое широкое, живое и активное участие в нашей экспедиции.
А через 2 дня я снова сделал доклад на объединенном заседании научного медицинского общества, научно-производственного кружка ветеринарных работников и Общества изучения Сибири и ее производительных сил на тему:
«Современные воззрения на значение гельминтологии в медицине и ветеринарии».
13 июля на пароходе «Карл Либкнехт» экспедиция отправилась вверх по Оби в Бийск.
Первые сутки отдыхаем. Следующим утром причаливаем к пристани Камень-на-Оби. Это маленький городок» оживающий в период навигации и дремлющий всю долгую сибирскую зиму. Стоянка пять часов. Я и ветврач К. А. Попова едем на бойню и привозим на пароход для обследования двух сычугов, гуся и внутренности крупного рогатого скота. Р. С. Шульц и студент ветинститута A. Н. Каденации отправляются на охоту и приносят чаек и скворцов для обследования. Администрация парохода пошла нам навстречу и предоставила в распоряжение ветеринарного отряда верхнюю палубу, возле штурманской будки, где под открытым небом была нами оборудована походная лаборатория. Теперь мы могли приняться за производство полных гельминтологических вскрытий. К вечеру того же дня я провел санитарно-просветительную беседу с командой парохода. Я рассказал им, какой вред причиняют гельминты человеку, и дал совет использовать пребывание на борту нашей экспедиции и обследоваться.
Члены экспедиции использовали 6-часовую остановку в Барнауле для осмотра интересовавших их учреждений. Мы посетили малярийную станцию и местный музей с удивительным экспонатом — моделью первой паровой машины, изобретенной до Уатта, еще в 1763 году, мастером Иваном Ивановичем Ползуновым. Она действовала «через посредство воздуха и паров, происходящих от варения воды», как значилось на этикетке.
В интересной «Книге персон», почтивших своим присутствием барнаульский музей, имеются автографы таких крупных ученых, как А. Гумбольдт и А. Брем.
В Бийске мы развернули лабораторию в школе на Александровской улице. Работа медицинского отряда здесь длилась 12 дней.
