С этими словами Михеев поднялся с кресла, выискивая взглядом Суварина. Вот он, шубу скинул, навис над столом, густым басом объясняет присутствующим, что эффект китайской комнаты сильно преувеличен, но, безусловно, надо понимать, что коммуникация между принципиально разными разумами… Интересно, но слушать некогда.
– Владислав Яковлевич, – поднял Михеев руку, привлекая внимание ученого.
Все вокруг казалось очень ярким и четким, но при этом странно искаженным, будто он смотрел на происходящее сквозь очень чистую и прозрачную воду в солнечный день. Вот Суварин медленно поднимает голову, вот он смотрит на него, но еще не видит и не совсем понимает, он еще весь в споре. Вот очень мягким пружинистым движением разворачивает себя из кресла Попов, он уже на ногах…
«Какие у него узкие и маленькие ступни, – некстати думает Михеев, – а “Меконг” все еще не сказал ничего нового, и, наверное, я просто старый паникер, который впадает в маразм, проваливается в прошлое, цепляется за то, что навеки исчезло».
