Михеев. Дурные сны
За окном плыл невыносимо жаркий август, Европа плавилась от невыносимого зноя. Ветер гнал мимо стеклянной стены крохотной виллы, спрятавшейся среди засыхающих деревьев с ломкой листвой, дрожащий, втекавший в легкие жидким стеклом воздух.
Кабинет заполняла комфортная прохлада. Михеев стоял в углу, смотрел на книжные полки, мочил губы в хорошем – он даже выразительно поднял бровь, сделав первый крохотный глоток, – виски и ждал, когда хозяин виллы заговорит. Он был уже стар, официально отошел от дел и сам не очень понимал, каким образом в его кабинете оказался этот широкоплечий обманчиво неброский европеец. Просто европеец, такие встречаются нечасто, но они есть – живут везде и нигде, пока наконец не стирают о ночные границы и утренние перелеты последние признаки индивидуальности.
– И все же, господин Свонсон, – снова крохотный глоток, – расскажите подробнее, с какого момента вы решили ликвидировать свои активы в компании Advanced Research LTD и вложить их в такие старомодные вещи, как оружие и продовольствие?
Сейчас он думает: «Много ли мне известно об Advanced Research? Знаю ли я о полигонах в Восточной Европе и Южной Азии? Знаю, знаю. Был я там. Теперь мне надо понять, что же испугало тебя до такой степени, что ты решился выйти из игры».
Свонсон катал по столу ручку. Естественно, Montblanc. Конечно же, перьевая. Ограниченная серия.
Несмотря на ослепляющую и оглушающую жару за окном, кабинет хозяина тонул в уютных тенях. Была в нем хорошая такая основательность, негромкая, солидная и удобная, как вон тот коричневый кожаный диван с чуть потертой спинкой. Видно, что хозяин на нем и сидит, и прилечь не прочь, когда время есть. И лампа у дивана стоит не по прихоти дизайнера, а потому что хозяину так нравится. Такую основательность и возможность пользоваться тем, что тебе удобно, а не тем, что престижно и модно, дают только очень большие и очень старые деньги.
Седой, грузный, очень прямой, Свонсон дальнозорко отодвинул от глаз на вытянутую руку древний Vertu в титановом корпусе, ткнул в кнопки набора:
– Йохан, будьте добры, ко мне никого не впускать, ни с кем не соединять.
Аккуратно положил телефон на стол рядом с ежедневником в кожаной обложке, припечатал столешницу крепкими ладонями в старческих пигментных пятнах и очень отчетливо сказал:
– Я испугался.
Его прорвало. Свонсон не очень понимал, что такое Особая Еврокомиссия, это не понимал до конца никто. Михеев умело пользовался хитросплетениями евросоюзной бюрократии, создавая себе имидж, и это удалось в полной мере. Умело вброшенная информация о разрушенной репутации старых семейств, неожиданной кончине недосягаемого для правосудия главы картеля, вдруг принятые по протекции Комиссии поправки в законодательство, от которых у «зеленых» и их покровителей случились корчи… Везде можно найти нужные ходы.
Свонсон говорил. Михеев слушал и потихоньку сжимал в руке стакан, пока не понял, что сейчас его раздавит.
Свонсон испугался того, что увидел, а еще больше – того, что понял. А он был очень стар и умен, хорошо знал правила бизнеса и понимал, что в конкурентных войнах можно все, если это окупается. Важное уточнение: окупается в долгосрочной перспективе.
Черт побери, его предки рубили неграм руки и потом спали совершенно спокойно – нужна была норма прибыли, рентабельность превыше всего. Но то, что затеяли эти… показали ему серый брусок даже без разъемов – какая-то хитрая система подключения, сугубо локальное воздействие, и еще куча умных слов. Она, эта штука… этот конструкт творил такие вещи, которые выходят за рамки человеческих взаимоотношений. И компаний тоже – за компаниями всегда стоят люди, а значит, можно договориться. Но теперь появляется новая сила, которая лишь прикидывается орудием в рыночной войне. Свонсон решил, что в этом он участвовать не хочет.
Михеев обернулся к окну, желая задать следующий вопрос, тот, ради которого он сюда и пришел. И вдруг увидел, как на виллу налетает прозрачно-оранжевый вал. Очень медленно, бесшумно, будто сделанная из полиэтилена, вогнулась стеклянная стена, лопнула, и комнату затопил нестерпимый жар. Михеева спасло только то, что он успел не раздумывая прыгнуть прямо в дверь. Его вынесло в коридор, и он, не останавливаясь, покатился, чувствуя, как за ним несется стена пламени.
