Дверь скрипнула и захлопнулась. За столом как-то сразу затихли, головы повернулись на звук – в глазах непонимание, у кого-то даже раздражение, что можно понять: оторвали от интересного спора, да еще и с новыми людьми!
– Владислав Яковлевич, – повторил Михеев, стараясь говорить как можно спокойнее, – скажите, где в вашем чудесном поселке самое безопасное место, чтобы пересидеть, скажем, серьезную бурю?
Несмотря на некоторую театральность образа Суварин оказался руководителем толковым и авторитетным.
– Нижний ярус, сектор работы с конструктами. Полная изоляция, автономная энергосистема…
– Достаточно, всех туда, – прервал его Михеев.
– Регистрирую нарастание полевой активности в районе вершины горы. Энергокомплекс испытывает серьезные перегрузки, перехватить управление не удается, – бесстрастным протокольным голосом рапортовал «Меконг». – Судя по всему, на комплекс производится не только полевое, но и механическое воздействие.
– В смысле? – Михеев глянул в сторону стола. Его вмешательство не требовалось, техники в серых комбинезонах под руководством Стаса уже вовсю ломали входную дверь. Которая внезапно оказалась заперта.
Женщина средних лет, еще минуту назад горячо вещавшая что-то о «надморальных комплексах универсалий», стояла с неудержимо дрожащей нижней губой, схватив себя рукой за ворот. Кейко подошла, взяла ее за руку, мягко что-то сказала, и женщина сразу успокоилась.
– В смысле, там кто-то крушит аппаратуру, – ответил корабль голосом викинга.
– Кстати, хорошо бы узнать, кто запер снаружи дверь, – сказал Михеев. – Сколько у нас времени?
– Две, может, три минуты. Я пытаюсь тормозить распространение постороннего сигнала, но не знаю, сколько продержусь. Мои системы тоже атакуют.
Вот это номер… Воздействовать на корабль класса «Меконга» можно было лишь теоретически, они, как и корабли Дальней разведки, уже не были просто транспортом или служебными организмами. Это были соратники и союзники, члены славного братства Внеземелья, полноценные личности. Их нельзя было просто «сломать», как компьютеры древности.
– Излучение, полевые помехи? – спросил Михеев.
Ответ не расслышал, поскольку кто-то в очередной раз с грохотом врезался в дверь. Кто ж просил ее с такой точностью стилизовать под дверь древнерусского княжьего терема? И кто решил, что в тереме дверь была из толстенной дубовой доски?!
– Пилот, быстрее!
Дверь трещала, но не поддавалась. Ее не то приперли чем-то тяжелым, не то заклинили. Биоэнергетическая система не реагировала.
От надвигающейся смерти их отделяла только стеклянная стена. Небо было ослепительно голубым. Солнце – апельсиновым, от чего снег янтарно искрился, и это было совершенно не по-земному, но удивительно уютно. И лес на склоне казался таким невероятно безмятежным, что Михеев даже не сразу понял, что значит бело-янтарный цветок, бесшумно распустившийся на вершине горы.
– Пилот, энергоустановка взорвалась, – отрапортовал «Меконг». – Лавина идет к вам.
Михеев разогнался и молча врезался в дверь. Наконец, она все же не выдержала. Михеев встал по одну сторону, Стас уже стоял по другую. Они выталкивали обитателей поселка одного за другим. Кейко попробовала что-то сказать, остаться, Стас коротко рявкнул и выкинул ее в коридор.
И ежесекундно они посматривали на снежную стену. Самым страшным и нереальным было безмолвие, с которым снежная масса неслась вниз. Она неумолимо ломилась сквозь лес, выворачивая с корнем деревья, и превращала их в тараны, которые вот-вот обрушатся на стены терема. Сверху наискосок, перечеркивая искрящийся снег и жуткую бело-янтарную стену, упала тень, к стене придвинулась серо-голубоватая чешуйчатая плоскость.
– Пилот, я посадил бот в упор к стене, это хоть как-то смягчит удар. – «Меконг» был все так же спокоен. – Но бот может повредить, и тогда связь с вами нарушится.
– Спасателей вызвал? – Михеев уже бежал по коридору, за ним громыхали ботинки Стаса.
– Конечно, они уже подняли все наличные суда и пустили к вам «сенбернаров», вам надо продержаться до их прихода. И, пилот, будьте осторожны, на камерах системы безопасности зафиксирован человек, заперевший дверь снаружи.
– Человек? Откуда он мог взяться, все внутри были?
– Недостаточно данных для ответа…
Сзади глухо ухнуло и заскрежетало.
– Быстрее, быстрее! – Суварин стоял у открытого люка и махал рукой.
Михеев прыгнул, задержался на долю секунды в люке на руках, нащупал ступеньку лестницы, перехватился, соскользнул. За ним столь же стремительно слетел по лестнице Стас, и лишь потом Суварин, который нестерпимо долго возился, завинчивая механический штурвал. Снаружи глухо застонало дерево, что-то завизжало, затряслось, донесся глухой рокот. Мигнул и погас свет.
– Пробой реальности, – сказал Попов в темноте.
