– Вы бы постеснялись, Михаил Фаддеич, девушка пять минут как узнала о проблематике «большого поиска», а уже нащупывает верный путь! – потряс пальцем со стальным кольцом Старого университета смуглокожий бородач в пестром пончо.
Михеев покосился на кресло, стоявшее наискосок от него. Павлов устроился в нем сразу же, как только вся честная компания ввалилась в терем. Он свернулся в какой-то совершенно невозможной асане, увидев которую адепты йоги зарыдали бы от зависти, упер босую – он все-таки был бос – ногу в гладкий деревянный подлокотник, просунув под коленом руки, на колено положил бритый острый подбородок и застыл. Со стороны поза была напряженной, Михееву казалось, что сейчас скрытая пружина не выдержит, распрямится и Попов вылетит из кресла, размахивая руками и ногами, как тряпичная кукла. Но тот, видимо, ни малейшего неудобства не испытывал и следил за разговором со спокойным, чуть отстраненным интересом.
Михеев решил, что время пришло, и обратился к нему:
– Петр Александрович, пока молодежь бушует, можете объяснить мне, из-за чего весь сыр-бор?
Он осторожно переставил кресло поближе к Попову, а тот скосил на него глаз и поудобнее устроил подбородок на колене. Михеев уже решил, что ответа не будет, и думал, переходить ли к другому, менее изящному варианту знакомства, как ксенопсихолог заговорил. Говорил он тоже странно, почти не разжимая губ, но и голос, и дикция были очень четкими, только… странными. Черт, до чего избитое уже словечко, но по-другому и не скажешь об этом человеке.
– Вы же прибыли по заданию службы обеспечения безопасности. – Попов не то спрашивал, не то утверждал: голос звучал не механически, а так, словно он говорил на незнакомом языке, который изучил в совершенстве, но почти им не пользовался, отчего не уверен, где надо ставить ударение и какое слово выделять интонационно.
– Да, это так, – кивнул Михеев, – и в первую очередь, чтобы поговорить с вами, но все это вполне может подождать. Дискуссия явно увлекла всех участников, и даже мои юные коллеги втянулись, а я, честно говоря, не понимаю, из-за чего столь бурные эмоции.
– Из-за разницы подходов к методикам возможного контакта с принципиально иными разумами, у которых количество точек соприкосновения с нашей реальностью минимально.
Похоже, Попов решил в ответ пожать плечами. Во всяком случае Михеев так оценил эту волну плавных движений.
– Так… давайте предположим, что я вообще ничего не понимаю, тем более это недалеко от истины. Как вы знаете, первый параграф инструкции Дальней разведки гласит, что при обнаружении минимальных следов разумной жизни либо, – тут он закрыл глаза, цитируя по памяти: – «любых иных следов как физического, так и информационного, а также какого-либо иного происхождения пилоту Дальней разведки надлежит незамедлительно покинуть область исследования и известить обо всех существенных обстоятельствах произошедшего службу Дальней разведки в минимально возможные сроки». Иными словами, даже если мне просто покажется, что обнаруженный мною любой, подчеркиваю, любой объект имеет хотя бы гипотетическое отношение к разумным существам, мне надлежит на цыпочках исчезнуть. Поэтому, сами понимаете, проблематика установления контакта с негуманоидными цивилизациями от меня довольно далека.
Попов снова скосил глаз:
– Объясните, что нужно «безопасникам» от «Зимнего леса»?
Потрясающая манера вести диалог, решил Михеев, чувствуя, как просыпаются старые ухватки и привычки. Попов отвечал вопросом на вопрос, намеренно сбивая собеседника. Прощупывал, надеясь получить информацию, чтобы решить, что говорить самому, а что не стоит. Интересно, с чего это осторожничал почтенный доктор ксенопсихологии?
– Пилот, не хочу отвлекать от увлекательной беседы, – заговорщицки прошептал в ухо Михееву «Меконг», – но если я правильно понимаю, в этом сказочном домике собралось все население поселка. Так?
Михеев обвел взглядом просторную горницу. Да, народу прибыло. Кто-то прислушивался к спору у стола. Небольшая компания крепких ребят в светло-серых комбинезонах – похоже, технари – выдернула Стаса из-за стола и сейчас его напористо допрашивала, Стас оживленно отвечал. Кейко – где? А, вот, все там же, ее просто заслонили спины спорщиков.
– Похоже на то, а что?
Михеев почувствовал подзабытый холодок в груди. Как будто оттуда что-то вынули, и теперь из черной, очень холодной пустоты дует противный, едва слышно завывающий ветер. Черт побери, до чего не вовремя.
Попов отреагировал на встречу совершенно не так, как рассчитывал Михеев. Такое ощущение, что он ее ждал. Не совсем так – скорее, предполагал, и сейчас присматривается к нему, Михееву, и одновременно к своим ощущениям.
– Регистрирую очень странные полевые возмущения в районе горной вершины, где находится местный энергокомплекс и станция связи. Не могу определить источник возмущения, – отрапортовал «Меконг».
– Подключиться к системе контроля можешь?
– Да, но это, мягко говоря, не слишком этично по отношению…
– Даю прямой приказ, принимаю на себя ответственность. Подключайся. Регистрируй все, во всех возможных диапазонах.
