Камера была выкрашена серой краской. Шершавый металлопластовый стол тоже был серым. Серой была и лента «гуманных» наручников, стянувшая запястья сидевшего за столом человека. «Весь Дублин такой», – с глухой тоской подумал Михеев, садясь напротив серого человека.
Его лицо было серо-зеленоватым, видимо, еще не отошел от «весеннего привета», которым его скрутили при задержании. Мерзкая штука, выворачивает неудержимо. Однако человек дышал спокойно, смотрел без напряжения, с легким любопытством.
Михеев помолчал, постарался дышать в такт задержанному. Парень оказался совсем не прост – таким дыхательным техникам в йога-студиях не учили.
– Патрик, вы понимаете, что если будете молчать, я просто сожгу вам мозг и все равно узнаю то, что мне нужно, а потом отдам не полиции, а совсем другим людям? – Михеев не угрожал, констатировал факт.
Патрику Доэрти было бессмысленно угрожать. Взяли его бойцы арабского клана, работавшего в порту. Взяли почти случайно и даже не сразу поняли, кто это, но среди них нашелся умный и инициативный парень, который не поленился запустить фото во внутренний информаторий общины, после чего Мгабе позвонил Михееву.
Вместе с Доэрти было еще пятеро, и они положили три штурмовые группы клана. Если бы не прямой приказ имама, Доэрти умер бы такой смертью, какую даже Михеев не мог бы выдумать. Да и не очень хотел.
Но разговорить его было необходимо. Хотя что-то подсказывало Михееву, что до определенной степени Доэрти говорить будет охотно.
– Зачем, Патрик? – Михеев сложил руки на столе.
Серый человек пожал плечами:
– Что вы знаете об «Окончательном решении», Михеев?
Вот это уже интересно. На свете было совсем немного людей, знавших эту его фамилию. Доэрти улыбался.
– Так что вы знаете о них?
Михеев задумался. Доэрти назвал его фамилию. Он спокоен, он готов к неторопливому разговору и намекает на обмен информацией. Что это может значить?
Он ждет, что его вытащат отсюда – или при перевозке, или еще как-то. Вытащат его, ликвидируют тех, с кем он поделился информацией. Очень интересно складывается.
«Окончательное решение» в той или иной форме всплывало, начиная с первой половины XXI века. Тогда ИИ только зарождался, корпорации были очарованы возможностями контроля над потребилами и стаффом, государственные мужи влажно мечтали о полном контроле над электоратом, а религиозные гуру нащупывали возможности управления паствой. И лишь редкие футурологи и писатели-фантасты задавали неудобные вопросы: а на хера это нужно ИИ? И с чего уважаемое общество решило, что джинн, которого собирались выпустить из бутылки, будет им служить? Уважаемое общество невнятно блеяло в ответ устами мошенников-техноевангелистов и продолжало скармливать ИИ новые петабайты информации.
В этом мутном вареве и появились те, кто понял, что пора играть в Апокалипсис, конец мира и прочую инфернальщину, ибо именно она привлекает самых боевых и самых сумасшедших, готовых расстаться с деньгами и жизнью ради идеи. Так обрела новую жизнь нехитрая концепция обреченности человечества, которую успешно «юзали» еще викинги, блюя через борт драккара против холодного ветра.
Рагнарек и прочие концы света были для современного человека мероприятием, безусловно, щекочущим нервы, но достаточно бессмысленным. Создатели «Окончательного решения» вернули ему осмысленность.
Человечество обрело свою цель – создать совершенный разум, совершенное создание, выкормить и воспитать его и принести ему себя в жертву. Разработать совершенный искусственный интеллект и подарить ему Вселенную, после чего тихо сойти со сцены. Отдельных везунчиков пригласят наблюдать за закатом человечества.
Адепты ОР были убедительны и деятельны. Они мудро начали вовлекать в свои ряды в первую очередь программистов, разработчиков и инженеров. На технократские инфантильные души чудесно легло учение, в котором все они становились ни много ни мало создателями настоящего божества.
Порой на ОР начинались гонения, и они затихали. Порой они устраивали громкие акции, и тогда государственные говорящие головы хватались за дорогие прически, смотрели с экранов пустыми глазами и что-то мямлили.
За последнее десятилетие боевое крыло ОР нанесло несколько ударов по научно-исследовательским центрам репродукции, педагогическим исследовательским институтам, медицинским клиникам, работавшим над лечением бесплодия.
Лозунг «Убейте рождение» звучал все громче. Но два, нет, три месяца назад все прекратилось. Тогда Михеев не обратил внимания, точнее, зафиксировал и отложил до лучших времен, поскольку слишком много событий увязывались в жгут. Видимо, чего-то он сильно не учел.
Доэрти сидел, улыбался и ждал.
– Если очень коротко, вы считаете миссию человека выполненной и предлагаете нам всем самоубиться, – сказал Михеев.
Серый человек улыбнулся:
– Если очень коротко – да.
– Тогда какого черта вы не начнете с себя? Это, кстати, вечный вопрос, который задают главарям всех изуверских сект.
