Люди остановились. Смотритель угодий поспешил вперед, ловко лавируя между мужиками, кривой шеренгой выстроившимися на тропе. Я запоздало спохватилась: его куртка!.. Так и осталась висеть на моих плечах, согревая. Оглянулась, высматривая «тетушку» средь незнакомых лиц. Встретилась глазами с Бруком. Мужчина всю дорогу нес девочку, закутанную в длинный плащ, на руках, крепко прижимая к груди свое сокровище. Мирта после «припадка» погрузилась в сон, пугающий меня своей крепостью. Да как бы сильно Морфей не околдовал человека своими чарами, тряска от ходьбы, разговоры людей рядом — причем не всегда тихие — поневоле пробудишься.
Из-за плеча Брука показалась голова Тельмы. «Значит, следом идет», — вздохнула успокаиваясь.
Ведьма протянула руку, коснулась лба девочки, кивнула на какой-то вопрос её отца. Захотелось к знахарке поближе, да где там! Между нами шесть или семь человек уставших, промокших мужчин. Шагнуть с тропы, чтобы обойти их… Покосилась на ветви и кусты, блестящие от дождевых капель, и пришлось смириться с моим местоположением в колонне.
Впереди раздался звук топоров, треск сучьев, ругань.
— Оттаскивай!
— Не ори, хватай за другой конец!
— Да куда, дурень… на ногу уронишь!
— Ты глянь — зайчатинка!
— Пришибло?
— Не, защемило меж стволами!
— Держи, а то убежит!
— Не убежит с перебитой лапой-то!..
— Все! Можно идти!
Я устала так, что двигалась на голом упрямстве. Поскорее бы добраться до уютного дома, ванны, горячей пищи… кровати. Откуда ни возьмись, напугав, вынырнул хозяин куртки. Вновь пристраиваясь справа от меня, услужливо прикоснулся к моему локтю. Идущий следом за мной парень хихикнул:
— Ходер, не сломайся от усердия. Не твоих хлебов мука.
— Дальше тропа уж совсем плохая, госпожа, — прогудел лесник, не обращая внимания на зубоскала.
— Долго еще? — не скрывая усталости, спросила у добровольного «телохранителя».
— Немного осталось. Утомились? Давайте на руки возьму!
И протянул эти самые руки с готовность подхватить меня.
— Что вы, что вы, не надо! — Шарахнулась от мужчины, сконфуженная неожиданным предложением. Взгляд упал на пояс Ходера. Вернее на то, что висело на его бедре, привязанное к ремню. Голодный желудок неприятно сжался: примотанная веревкой, свесив вниз передние лапки, жалким трупиком болталась окровавленная тушка крупного серого зайца.
— Что поделаешь, госпожа, — правильно расценив выражение моего лица, философски развел руками лесник. — Случается. В урагане, подобном этому, бывает и поболе жертв среди лесных жителей. — Чуть помедлил и расстроено молвил: — Хотел вам отдать. Хороший зверь, упитанный. Рагу из него получилось бы… Раз так…
— А вы его Тибору отдайте, — не желая обижать отказом, предложила мужчине.
Лесник просиял.
— Ежели угодно будет госпоже, я и оленинки свежей доставлю к столу, кабанятины. Фазанов не желаете?
— Я не очень охоту уважаю. Мне зверей жалко, — сказала, отвернувшись от неприятного зрелища изуродованного зверька.
— Да как же… — растерял свой пыл здоровяк. — Мы здесь только охотой и живем. Его сиятельство не возбраняет это дело. И сам с господами приезжает птицу и другую живность пострелять. Порой столько набьют! Да все больше ради забавы. Нехорошо это… — начал да осекся на полуслове лесник, видимо вспомнил, кому высказывать свое «фи» решил. — И спутницы их все больше с восторгом на это дело смотрели, сами в компании с мужчинами по лесам скакали.
«Ну вот, опять барышни…» — подумала с неприязнью. И в груди заныло тоскливо. И… письмо, наверное, ждет меня с утра, дожидается…
— Фазана попробовала бы. Так и быть, куплю у вас птицу.
— Чего?
Ходер смешно вытаращился на меня, а я мысленно чертыхнулась: ну ты дура, Анька! Осталось обидеть человека или того хуже — заплатить за то, что и так принадлежит хозяину, чьей дорогой гостьей являюсь.
— Простите, я хотела сказать, что мы с баронессой будем вам благодарны, но и в ответ обязательно чем-нибудь одарим. Так уж принято в тех краях, откуда я родом.
— А-а… ага, а я уж подумал…
— И часто у вас бывают такие бури? — сменила тему, перебив мужчину, сглаживая неловкую сцену.
— В год аккурат два-три раза. Когда на нас нападет, когда крылом заденет. Под Ливикой весной лес знатно покосило.
— Да, я видела. — Вспомнила наш путь с Браской.
— Говорят, пространство близь гор особенно наполнено магией. Это те, где поселение ведьм, знаете? Вот и творятся у нас тут дела погодные странные и необъяснимые.
Кивнула, принимая такой ответ. Непростые горы. Аномальные.
Как хорошие приятели топали рядом, переговариваясь вполголоса, не замечая, что лес вокруг стал реже. Над головой открылось небо. Одна из лун стала выныривать из-за верхушек елей все чаще. Пропитанный влагой душный воздух сменился легким, свежим.
— Вот уж и дом ваш, — с ноткой грусти в голосе сказал Ходер, когда мы вышли на открытую местность.
