– В Кастании вечер, а значит, с вами «Первое Честное МВ» и я, Дин Мисси. Самые свежие новости, самые честные обзоры и самые интересные гости. Сегодня у нас в гостях, тот, кто обладает талантом будоражить умы и способен пробудить общественное сознание. Да, именно так, дорогие сограждане, мы впали в спячку, забыли об опасности, притаившейся в ожидании удобного момента, бросили наших соотечественников в одиночестве справляться с непосильной ношей. И как, ни стыдно это признавать, я сама пребывала в таком же состоянии. Когда-то незабвенная Моринда фер Терри отдала все силы, чтобы открыть нам глаза и защитить от подлых беспринципных негодяев, готовых на все ради порабощения мира. Да, я говорю о них, об этих мерзких уродливых отбросах общества, об этих вырожденцах, об эльфах. А что сделали мы? Успокоились, закрыли глаза, решили, что все прекрасно, а те несчастные, которым досталось нелегкое бремя владельцев рабов, справятся сами, без нашего участия. Дальше так продолжаться не может. Встречайте – Краух Теримитц!
Зал приветственно взревел. На сцену вышел тип из газеты. В своей черной мантии-рясе, он походил на фанатичного монаха времен Инквизиции. Блекло-серые волосы, бесцветные глаза, тонкие губы брезгливо искривлены. Мне он показался еще более омерзительным, чем на страницах газеты. Вскинул вверх несуразно длинные руки и зал опять взревел.
– Слушай меня, Кастания! Слушай меня, Аршанс! Слушайте меня, добропорядочные и благочестивые! Ибо пришел я сказать вам правду.
– Господин Теримитц, как начинался Ваш…
– Слушайте и внемлите. Беда грядет, стучит в ваши дома, стоит на пороге. Они прикинулись невинными и смиренными, они затаились и выжидают, они возомнили, что им позволено все. Я видел такое, что противно узреть любым благочестивым глазам. Мое сердце разрывалось от боли, когда опускались руки у самых стойких. Мои уши не могли больше слышать жалобных стенаний несчастных, обреченных терпеть непослушание и дерзость.
Дальше последовал длиннющий список эльфийских «преступлений». Заговорил, улыбнулся, уронил камень, не смог руками выкорчевать пень, пытался оттолкнуть натравленную собаку, потерял сознание во время порки, упал в обморок после трехдневного голодания, не смог рубить дрова сломанной рукой, не кричал во время наказания, застонал во время наказания, пытался бежать, подставил ногу под колесо кармага, отвернулся во время принятия ванны хозяйкой, сморщил нос во время оправления ею же естественных потребностей…
– Мар, меня сейчас стошнит. Может, выключим?
Упрямо покачала головой. Перечисление продолжалось, зал возмущенно гудел. Ведущая прекратила бесплодные попытки задать вопрос и умиленно взирала на оратора. Я обвела глазами друзей. Лица Алиани не видно, Узиани вцепилась обеими руками в плечо закусившего губу Тайриниэля, от Младших плещет неприкрытой злостью, гном… А что с гномом? Глаза мутные и стеклянные, что-то невнятно бормочет, руки сжаты в кулаки.
– Фаарр, посмотри!
– Твою же… Алиани, Бахрапа спать, быстро! Сукин сын – ментальник. Вот в чем дело! А я-то думаю… Вад, когда у них массовое воздействие разрешили?
– Понятия не имею, не слышал.
– Алиани… Ясно, занята. Потом ответишь.
– Фаарр, что он говорит?
– Продолжает. Мар, я это повторять не буду, сменит тему, скажу.
Теримитц вещал еще минут десять. Потом опять воздел руки к потолку. Фаарр продолжил «перевод»:
– Больше этого не будет! Теперь Высокая комиссия возьмет на себя эту тяжелую, но почетную обязанность. И я клянусь, что ни один подлый мерзавец не уйдет от ответа, расплата настигнет каждого! И вы, дорогие сограждане, не оставайтесь в стороне. Узнав о содеянных непотребствах, поспешите сообщить Высокой комиссии или лично мне. Приходя на Прощальную площадь проявите сознательность. Помните, каждый ваш удар, плевок, слово послужит нашему делу и пойдет во благо нечестивым душам отпетых негодяев, ибо не будет им прощения, пока не искупят своей тяжкой вины перед народами славного Аршанса. Запомните мои слова и передайте всем.
Дин Мисси была профессионалом, она уловила-таки паузу в его речи и поспешила воспользоваться моментом:
– Господин Теримитц, наши журналисты засняли уникальные кадры доставки первого обвиняемого на Прощальную площадь. С Вашего дозволения мы можем представить их вниманию почтенной публики.
Почтенная публика восторженно взвыла, Теримитц снисходительно и высокомерно кивнул, давая разрешение на показ. Экран засветился.
Фаарр подвинулся ближе и взял за руку, благодарно посмотрела на него и схватилась за предложенную ладонь, как за спасение, сейчас мне это было необходимо.
Камера медленно проехала вдоль длинного ряда клеток шириной не более полутора метров и высотой метра в два, на задней стенке каждой болталась толстая цепь с ошейником, такие же цепи с наручниками свисали с боковых решеток. Проскочила мимо помоста и продемонстрировала несколько клеток попросторней, без цепей, с грубыми широкими скамьями.
– Господин Теримитц, будьте любезны пояснить досточтимой публике назначение этих клетей.
