– Ясно, слушай меня внимательно, сейчас ты немного поспишь. Когда проснешься, будет меньше болеть, – повернулась ко второму. – Ты лежишь спокойно, не вскакиваешь, не дергаешься, не добавляешь кошмаров себе, – на минуту задумалась и коварно добавила: – И проблем ему. Все ясно? – ответа, естественно, не последовало. – Будем считать, что да.
Первому пела Алиани. Как только он заснул, Тайрин позвал Бахрапа и Гража. Гномы с максимальной осторожностью, не так, как на площади, перевернули спящего на живот, перебрались в дальний угол и притворились, что их здесь нет. Второй наблюдал за всем происходящим, был явственно напряжен, но мои указания выполнял четко, на подвиги не рвался. Думаю, последний аргумент его убедил.
Пока отдыхала после сеанса, он не отрывал от меня глаз. Смесь изумления и задумчивости мне нравилась намного больше ненависти.
Алиани вывела своего из сна, он недоумевающе похлопал ресницами, по-моему, не поверил, что все еще жив, прислушался к собственным ощущениям, не поверил еще больше, попытался поерзать и был остановлен строгим окриком Узиани:
– Нельзя двигаться! У тебя много страшной боли. Не делай еще больше.
– Правильно. Мне и так работы хватит. Сейчас все немножко отдохнем и продолжим. Теперь ты поспишь, а ты полежишь смирно.
После второго начало знобить, сил на продолжение знакомства не было. Свои плановые операции я выполнила и честно заслужила отдых. Опираясь на руку Тайрина ушла. Дриады остались поить пациентов лекарством и кормить жидкой кашей. Узиани сказала, что можно.
Тайриниэль отхватил нагоняй за опять искусанные губы. Вот же дурацкая привычка! В ответ посоветовал посмотреть на собственные. Посмотрела, такие же. Неожиданно получила поддержку от Ваади.
– Вот именно, ей своих хватает, незачем добавлять. Когда выезжать соберемся, Маррии придется еще и тебя лечить. Куда ты с такими покажешься? Так что завязывай портить рабочий инструмент. Не научишься сдерживаться, больше туда не войдешь.
Гномы смотрели на меня чуть ли не с благоговением. После пореза Гража такого эффекта не было. Под их взглядами я чувствовала себя неловко и вздохнула с облегчением, когда они отправились часок поспать. Дриады ушли в Лес. Младшие проводили их и умчались по своим делам. Мы с Тайрином пили кофе с конфетами, курили и разговаривали.
– Не понимаю, то есть, как бы понимаю, но все равно не понимаю. Вот Безумный Эльф, в чем его вина? В том, что у него рассудок не выдержал? А чокнутая дрянь этим воспользовалась? Если он, вообще, не был под подчинением. За что такая ненависть к нему? Какой он предатель? Он же не по собственному желанию в это вписался.
– Не знаю, Мари. Когда я его видел, было не до размышлений. Потом о нем просто не думал, пока сам им не стал. Нет, и когда стал, не думал. Что я к нему испытываю? Трудно сказать. Мозгами понимаю, что его вины, скорее всего, нет. А все равно, что-то гложет внутри, не дает относиться к нему нормально.
– Тоже ненавидишь?
– Скорее, жалею и презираю.
– А гномов и дриад?
– Вот они мне безразличны. Особенно гномы. С ним по-другому, потому что эльф.
– Ты его лицо помнишь?
– Да, хорошо. В Шорельдале я его не знал. Может, и к лучшему, будь мы знакомы, было бы тяжелее.
– Я о другом. Они тоже должны помнить. Понимаешь? И должны были понять, что ты не он.
– Если они его видели.
– Да, об этом не подумала. А как они поняли, что ты нормальный? В смысле, не безумный. Ты сыграл все отлично, не придраться. Или вы как-то умеете это видеть? Типа, как Узиани боль.
– Все проще, Мари, на берегу я вел себя, как нормальный, они еще там это поняли, здесь окончательно убедились. Вот, собственно, и ответ на твой вопрос. Ненависть отсюда. К настоящему безумцу ее, возможно, не было бы. А так и я бы чувствовал то же самое.
– Как ты думаешь, они нам поверили?
– Не до конца. Им сейчас очень хочется поверить, но сразу не смогут. Будут долго сомневаться.
– Как ты? Тайрин, а ты продолжаешь считать дни?
– Да. Считаю. Еще ничего не закончилось, Мари. И чем закончится неизвестно. Но после всего, каждый такой свободный день – счастье. А чем за него заплатить, уже не важно. Лучше, конечно, сразу в Озеро, но это вряд ли.
– Эй, прекрати мне тут пессимизм всякий. Хорошо все закончится. И Пророчество говорит, что хорошо.
– Правда? В каком же месте? Насколько помню, там четкого завершения нет, даны два варианта. И куча условий. У нас, и то если правильно догадались, выполнено только одно – ты.
– Два. Еще платье. Оно черным стало здесь, после перехода, а дома было белым. Бли-ин! Тайрин, я еще кусочек, кажется, поняла. Точно, сходится. Смотри: «Когда в окне сменится свет и изменен был будет цвет», вот это «был будет» я не знаю, а остальное…
– А остальное, пожалуйста, своими словами.
– Что? Ах, да, забыла. Самое начало, где в окошке свет должен поменяться. Что вы называете окнами?
– Окна.
– А еще?
– Еще? Не… Порталы! Мари, портал! А свет, это не освещение, это мир. Когда через портал поменяется мир.
– Ну да! А дальше про то, что поменялся поменяется цвет. Я у себя в Озеро свалилась в белом платье, а вывалилась у вас уже в черном. Сходится?
