– Нет, конечно. Я не мщу чужими руками, своих хватает. Мне хорошо заплатили. Я, понимаешь ли, князь, а это не только всяческие привилегии, это такое количество проблем, что голова идет кругом. Один вопрос питания чего стоит. Те рамки, в которые нас загнали хозяева этого мирка, это, конечно, не голод, но и далеко не изобилие. А я пекусь о своих подданных, я им благополучия желаю. За твоего эльфа для расстроенной дочурки любящий папочка поголовье корма из Кастании увеличил вдвое. Но ты должна была заметить, я позаботился, чтобы твое шоу могло продолжиться, никто не понял, что это это тот самый эльф.
Не понимаю. Неужели Младшие ошиблись и все, что сделали с Тайрином, было лишь прихотью похотливой девицы и ее щедрого папочки? Остались ли вообще шансы, что Тайриниэль еще жив?
– Какая любезность! Мне рассыпаться в благодарностях?
– Могла бы. Ладно, зверушка, дело сделано. Ищи другого.
– Мне нужен этот.
– Насколько нужен? Сколько ты готова заплатить?
– Он жив?
– Если можно назвать это жизнью. Скажем так, он просуществует еще некоторое время. Есть у нас неплохой химик, поразительные вещи творит. Разработал одну забавную штучку, назвал «Эликсиром жизни», шутник этакий. Вводишь, значит, ее объекту, и можно не волноваться, что в самый неподходящий момент он решит покинуть сей бренный мир и испортить все веселье. Твоему расщедрились на две дозы, до и после. Считай это еще одной моей любезностью, зверушка.
– Сколько оно действует?
– Буду честен, не знаю. Препарат новый, тестировался только на корме. Сама понимаешь, на длинноухих не пробовали. Людишкам часа на три хватает, а эти, сколько наблюдаю, повыносливей будут, хоть с виду и не скажешь.
Три часа. И они уже прошли. Сколько еще может подарить Тайриниэлю эльфийская выносливость? Час? Больше? Меньше? Мы не успеем…
– Я хочу получить его. Живым. Цена?
– Мар, осторожно!
Плевать на осторожность!
– И, все-таки, зачем?
– Хочу!
– Ох, уж, эти женщины. Если сказала «хочу», дальше можно не спрашивать. Одна капля.
Я молча протянула руку.
– Не спеши, зверушка. Одна капля за одну дозу «Эликсира». Про сам этот мешок с костями поговорим отдельно. Подумай, если не сторгуемся, только зря растратишься. А то, что он протянет лишние три часа, никому не принесет удовольствия. Даже ему самому. Особенно ему самому. Только представь, почти снятая кожа, оголенные нервы, осколки костей, врезающиеся…
Все. Мои нервы сдали. Не смотри на меня так, Фаарр, и молчи, пожалуйста. Пока мы с этим… князем ведем светские беседы, где-то погибает Тайрин.
– Каиндеб, начистоту. Нам обоим понятно, что я заплачу любую цену. Подозреваю, не обычную, иначе кафе не было бы пустым. Что и сколько? За живого.
– Даже торговаться не будешь?
– Нет.
– Одна за препарат, не хочу случайно нарушить условия сделки. Девять за биомассу. Это мое предложение. Еще по три капли, отсюда и отсюда, ты предложишь сама.
Вампир по очереди коснулся вен на обеих сторонах шеи и запястий. От холода его пальцев меня передернуло.
– Я согласна. Эльфа возвращаете немедленно.
– Слово сказано. По рукам.
Фаарр, вдруг, исчез. Раз ничего не сказал, значит, ушел не сам. Может, это и к лучшему. Если не считать того, что Каиндеба я теперь понимала не полностью, моему общеаршанскому еще далеко до совершенства. Сама, на всякий случай, говорить не пыталась, только кивала по необходимости.
Процедура оплаты предложения князя увенчала зелеными нашлепками все пальцы, две капли из одного он не брал. С шеей и запястьями обошлись без медицинского оборудования. Каиндеб тщательно протер спиртом нужные места, потом заострившийся коготь на руке. Ткнул когтем в вену и подставил пробирку. Как он отсчитывал размер капель в тонкой струйке крови неизвестно, но в четырех стеклянных цилиндриках оказалось совершенно одинаковое количество красной жидкости. Все пробирки были тщательно закупорены и аккуратно уложены в небольшой контейнер с креплениями. Каиндеб жестом подозвал одного из вампиров, остававшихся у входа, передал контейнер ему. Стоило вампиру покинуть кафе, как появился злой до невозможности Фаарр.
– А теперь, Мария Ольховская, мы поговорим серьезно. Двигаться ты какое-то время все равно не сможешь, но разговаривать – вполне.
Попробовала пошевелиться. Безуспешно, тело будто налилось свинцовой тяжестью.
