– Ну да. Или на цепи. В общем, перетащил он железяки в один угол и начал таскать обратно. Вот этого я не поняла. Смотрю дальше. Короче, просто так он их с места на место носил. Что меня дернуло? Фиг его… Пошутить захотела. Дождалась, пока он очередную понес, подняла всю эту хренотень и перекинула, куда нужно. Дуболомы на меня выпялились, я их в нужном направлении послала, а Зариш до своих железяк добрел, на меня даже не глянул, обратно понес. Я их опять перебросила. Тут хрен племянничка вынес. Посмотрел он, как я развлекаюсь, поаплодировал и кнут достал. Дуболомы эльфа к столбу привязали и понеслось. Я от окна ушла, мне на такое смотреть не нравится. А на душе как-то погано стало. Он-то из-за меня, получается, огреб. Настроение испортилось. Решила уборкой заняться. Мне уборка всегда отвлечься помогает, если в голову всякая чушь лезет. Так, когда по-быстрому, я магией могу, а если накрыло, то лучше ручками. Бабка тоже ручную уборку уважала, не своими руками, понятно, прислуга шуршала, а она командовала. У нее для этих дел кладовка была, где швабры, веники всякие сложены, сунулась я в нее, а там здоровый такой засов появился. Я бы в нормальном состоянии еще подумала, что лезть туда не надо, а на психе просто открыла. Пусто. Только цепь с ошейником к стене пришпандорена. Железный такой ошейничек, с замком. Закрыла обратно, ушла. Но меня же уже заклинило на уборке. Дождалась, пока племянничек освободился и пошла из него швабру вышибать. Пообещал, что пришлет. Сижу, жду, психую. Открывается дверь, вламываются эти, у которых мозги в комплект не входят, заталкивают эльфа с ведром и шваброй. Чувство юмора у племянничка проснулось, пошутить со мной решил. А я сама веселая. Этих выставила, адрес, куда сходить напомнила и ближайшие часа три на моей территории появляться запретила.
– И они так спокойно ушли?
– Конечно. Я же им лапкой помахала, а что до конца не могу, сообщить забыла. Смотрю, уборщика-то моего шатает так, что того и гляди рухнет. На рубахе кровь кое-где проступила. Племянничек, видно, строгих нравов, смущать девушку полуголым мужиком не решился, одежку новую выдал. В смысле, старую, конечно, но не ту, в которой пороли его. Повернулся этот шатун ко мне, белый, как гипс в лежбольской больничке, а взгляд… И все. Приплыла Симария, отбегалась. Весь мир побоку стал. Сразу поняла, за ним я и в огонь, и в воду…
– И на Прощальную площадь.
– Да пофиг. Лишь бы с ним. Понятное дело, какая там уборка. Я его в кровать затолкала. Сопротивлялся еще, уйти порывался. Как же, уйдешь от меня, жди. В приказном порядке загнала. Догадайтесь, о чем он подумал? А когда рубашку снять заставляла, так смотрел… Брр! Кое-как объяснила, что насиловать мужиков мне пока не требуется, только успевай отбиваться. А хочу я только посмотреть, насколько ему досталось. До хрена досталось, даже после рекада еще кровило. И ожерелье на шее черно-синее. Ну, чаем напоила, жратвой, что было, напихала. Опять через приказы, сам ни в какую. Оставила отлеживаться, сама уборкой занялась. Нужно же было куда-то выплеснуться. Да и лишние вопросы мне ни к чему были. Я убираю, а он смотрит. Закончила, села рядом, сама смотрю. И он глаза не отводит. Так и играли в гляделки, пока эти гребанные безмозглики под дверью не затопали. Он тряпки-швабры собрал и на выход, а мне выть хочется. Постель поправила, чтоб этим видно не было, что лежал кто-то, на стул уселась, типа всегда тут была, на этих поскалилась, дождалась, пока его увели и пошла рыдать в подушку. А ночью посчитала, что один плюс один будет два, сложила синяк на шее и ошейник в кладовке и поперлась туда. Не ошиблась, там он и ночевал. Шикарная спальня – метр на метр, просто охренеть – не надо. Короче, к себе я его увела.
– А ошейник?
