– Я… Пусть к дриадам. Поеду я в СОС. Фиг его, может и приживусь. А нет, так возле этого леса жить буду. Подумаешь, хренотень какая, шалаш слеплю. Зато рядом.
Среди ночи нас разбудил Фаарр.
– Мар, в платье, бегом. Дар, одевай Безумного. У нас гости. Вад вас сюда поднимет, чтобы быстрее, потом тропой на дальний берег, где прощай-трава. Давайте, ребята, в темпе.
Встретить гостей мы успели и сбросить в воду тех, кого они привезли не позволили. Только двум эльфам, с которых полностью сняли кожу, помочь я уже не смогла. На дальнем берегу появилось еще два холмика. Высокая комиссия не оставила без ответа разгром Прощальной площади. Они обошлись без публики и прямых эфиров. Просто безжалостно и страшно убили двоих.
Мы решили никому рассказывать о ночных событиях, но утром «Первое Честное МВ» объявило, что ежедневно в Озеро будут отправляться по два эльфа в соответствующем состоянии. Состояние подтвердили жуткие фотографии кровавой расправы. И так будет продолжаться до тех пор, пока преступник по имени Алдариэль сам не сдастся властям.
Я боялась посмотреть на Алдара, решилась только взять его за руку. Он в ответ слегка сжал мою ладонь и не сказал ни слова. А потом его и Младших накрыла тишина. От тревожного и потерянного взгляда Тайрина стало еще хуже, я попыталась улыбнуться ему и не смогла.
Алдариэль и Фаарр ушли, пообещав вернуться через пару часов. Оба взяли с меня честное слово, что к их возвращению я буду в порядке и не разнесу подводный дом. Способ сдержать данное слово мне был известен только один – лазарет. До упора, до последней капли силы, до потери сознания.
Через два часа они не вернулись. Тайриниэль все время был рядом, привычно укутывал в плед, отпаивал чаем, отвлекал разговорами. От его присутствия было чуть легче, ад даже ненадолго отпустил меня, когда Тайрин показал, что может создать уже не просто искру, а маленький, но вполне устойчивый язычок настоящего пламени, мы вместе от него прикурили. Крошечного фонтанчик воды на его ладони хватило почти на четверть стакана. Это была очень вкусная вода. Наверное, самая вкусная в моей жизни. А я, вместо благодарности, обняла его за шею и расплакалась. И от радости за Тайрина и от страха за Алдара. И Тайриниэль все понял, нам с ним не нужны слова, мы и так всегда понимаем друг друга.
Даже не до конца восстановившись, снова ушла в лазарет. И опять Тайрин уносил меня оттуда, сама не могла даже пошевелиться. Посреди комнаты его так качнуло, что не окажись рядом Шерин, он, скорее всего не устоял бы на ногах. И только тогда я сообразила, что Тайриниэль еще не настолько окреп, чтобы спокойно таскать меня. В придачу ко всем кошмарам в моей голове добавилось еще и чувство стыда.
Прошло уже почти четыре часа. Ваади все время убеждал меня, что они с Фаарром постоянно переговариваются и у них все в порядке. В три голоса Младший и два эльфа доказывали, что Алдариэль не наделает глупостей. А если даже такая мысль взбредет ему в голову, то никто этого не позволит, и Огненный хоть силой, но притащит его домой. Я пыталась объяснить и изобразить, что со мной все нормально, но мне почему-то никто не верил. В разгар очередного такого объяснения они вернулись.
Алдар казался совершенно спокойным, выудил меня из пледа, и Водный поднял нас на берег. Там я получила хороший нагоняй за то, что опять извожу себя и за лазарет тоже. Пообещала исправиться, получила в ответ скептическую усмешку и спрятала заалевшее лицо у него на груди. Потом мы просто лежали рядом, обнявшись, и молчали. Совсем недолго.
Они опять ушли. И все началось сначала. Только в лазарете я останавливалась вовремя, чтобы хватило сил самой передвигать ногами, а не мучить Тайриниэля. А с пятого захода за день вышла даже почти бодро. У меня закончились пациенты.
И почти врезалась в Алдара. Кажется, его терпение все-таки иссякло. Я его успешно исчерпала. Он молча крепко сжимал мою ладонь, пока Ваади создавал сферу, пока мы поднимались наверх, пока шли к деревьям. И только там ледяным тоном, глядя в глаза такими же ледяными глазами очень спокойно сказал:
– Если это не прекратится, между нами все будет закончено. Раз и навсегда. Меня ты больше не увидишь. Я этого не хочу. А ты?
Я замерла, боясь поверить в услышанное. Никогда не увидеть его? Не услышать его голос? Не почувствовать тепло рук? Судорожно сглотнула и мотнула головой.
