И вот, дело сделано. Очередная подстава из его богатого запаса, чтобы Алексис сразу скис!
Оливия удивилась, увидев вечером Яна у своих дверей. Она не покидала дом весь день, была сиделкой у дочки и утратила представление о времени. Она сощурилась и приложила ладонь козырьком к глазам, ослепленная резким светом заходящего солнца.
– А где твои костыли? – спросила она обеспокоенно, как если бы док мог упасть в любой момент.
– В кладовке! Лучше бы поздоровалась, чем говорить о вещах, которые действуют мне на нервы.
Молодая женщина впустила его в дом, помогая войти.
– Ты еще не восстановил достаточный мышечный контроль, чтобы обходиться без костылей. Хоть раз поведи себя как разумный человек!
– Я медик, напоминаю.
– Вот именно… Почему же мне приходится давать тебе советы?
– Ну и не давай! – проворчал он, освобождаясь от ее руки, чтобы показать, как прекрасно он справляется сам. – Где ребенок?
– На втором этаже.
– Пошли.
Услышав раздавшийся за ее спиной вздох, Оливия спросила себя, пробовал ли он подниматься по лестнице после операции. Но, учитывая его настрой, не стала задавать ему вопрос.
– Мне удалось сбить температуру долипраном, – сообщила она. – Но Роза еще очень слабенькая… Хотелось бы узнать, что ты об этом думаешь.
– Не рановато ли?
– Рановато для чего?
– Чтобы поинтересоваться моим мнением.
Его обидчивость ее позабавила. Неужели док предпочел бы, чтобы она его разбудила среди ночи? Оливии такое даже в голову не пришло. Надо признать, это было несправедливо. В ее картине мира Ян уже ушел на пенсию и передал эстафету Алексису. Неудивительно, что он недоволен! Облокотившись на перила лестничной клетки, она наблюдала за тем, как тяжело он карабкается по ступенькам, и осознавала, как она любит этого старого ворчуна. Какое важное место он занимает в ее жизни, более важное, чем ее собственный отец.
– Кстати, кто тебя подвез?
– Мой заместитель.
– Ты не называешь его по имени?
Ян добрался до нее и пожал плечами.
– Не понимаю, какая разница… Меня же называют доком.
– Где прячется твой водитель?
– Откуда я знаю… Наверное, пошел пройтись, ожидая меня.
Появление дедули Яна мгновенно оказало на девочку гораздо более сильное воздействие, чем долипран, она даже согласилась встать с постели и тут же потребовала, чтобы он рассказал сказку. Док победно улыбнулся:
– Вот видишь, Оливия… Роза всего лишь нуждалась в заботе дедули!
Успокоенная Оливия позволила себе впервые за день выйти подышать. Болезнь как будто зацепила ее саму, а тут она почувствовала, что оживает и ей приятно задевать высокую траву сада подолом белого кружевного платья.
Она удивилась, почему поблизости никто не гуляет. Ведь освещение было красивым, а от вида океана, открывающегося за кустами, захватывало дух. Она называла это золотым часом – он наступал сразу после восхода солнца и с последними отсветами дня, когда вода покрывалась золотистыми блестками и оранжевыми бликами. Разве это не лучший момент, чтобы полюбоваться океаном? Даже если виду не хватает волшебства, потому что не с кем поделиться, пожалела она.
От этого чувство одиночества усилилось. Оливии хотелось бы предупредить прогуливающегося где-то неподалеку врача, что нельзя покидать остров, не увидев золотой час на океане. Что вообще нельзя ему покидать остров. Если честно, разве она вышла на улицу не для того, чтобы найти его? Она пошла вперед, обогнула дом, потоптала красный ковер из увядших цветков камелии и поднялась по засыпанной гравием аллее. «Мехари» стояла в самом ее конце, рядом с асфальтовой дорогой, и ключи все еще торчали в зажигании. Гуляющий не должен был уйти далеко, подумала она. Заместитель, ночной врач, Алексис. Знаком ли ему этот поселок? Тропинка, ведущая к крепости Гроньон? Или та, что спускается к морю?
А с ней как? Ее-то он знает? Оливию одолели сомнения, а вместе с ними нахлынули сожаления. Где же он прячется? Фасад часовни тоже сверкал в лучах солнца. Ее внимание привлекла собака у входа. Прозак послушно караулил и своим присутствием указывал ей правильный путь. Она погладила его по голове, благодаря, и перешагнула порог. Сразу почувствовала прохладу и положила ладони на плечи, чтобы согреться. Мужчина стоял спиной к ней, лицом к хорам. Услышав ее шаги, он медленно обернулся, держа в руке свечу. Это было единственное световое пятнышко в полумраке.
– Добрый вечер, – не очень уверенно обратилась она к нему.
– Добрый вечер.
Прозвучавший в церкви низкий голос притянул ее к нему, а он как будто удивился, даже смутился при виде Оливии. Еще ей показалось, что она ему помешала.
– Что ты делаешь?
– Ничего… Размышляю. – Он воткнул свечу в песок рядом с другой, тоже зажженной.
Это действие его поглотило, и он вперился взглядом в танцующее перед ним пламя. Помещение наполнял запах воска, смешанный с ладаном. А еще тишина, которая обескураживала и одновременно умиротворяла. Оливия сообразила, что совсем его не знает. Ей ничего не известно о том, что он думает, во что верит. И она поняла, что он не похож ни на кого другого. У него свои тайны, и он полон нежности вопреки тому, что выглядит, как пират.
