Пользуясь случаем, Дэвид огляделся. Он был в этом кабинете столько раз, сколько не был дома, поэтому знал обстановку как свои пять пальцев. Святой Йонас не любил, чтобы в помещении было много мебели – только его стол и стул. Хотелось встать у стола, чтобы ветер из открытого окна обдувал все тело, а не только его часть. Сейчас он как раз наслаждался сладким свежим воздухом. В Ильше́ре[116] начиналось лето, в то время как в Дасании снег начинал засыпать землю. Легкие занавески врывались в кабинет, играя с потоком ветра – то они настигали изящное кресло Святого Йонаса, иногда ложась ему на голову, а он терпеливо снимал их с себя, то их выбрасывало за окно, где они встряхивались, издавая мягкие хлопки. Дэвид смотрел, как солнечный свет переливался на их изгибах, а за окном виднелась тихая река: она была столь широка, что иногда казалось, будто это море – другого берега не видать. Река называлась Укча, от древнебаридского «щедрая любовь». Согласно легенде, она была названа в честь юноши, который отправился по ней вплавь к своей любимой. Одни говорят, что он потонул, другие – что на том берегу он нашел мир и встретился с возлюбленной. Дэвид не верил в легенду, полагая, что название – первое, что пришло в голову аборигенам.
Примечательна река была еще вот чем. Святой Йонас использовал ее для бизнеса: его работники сплавляли по ней бревна или топили тех, кто был неугоден.
Одну стену кабинета занимала ниша с книгами в золотых переплетах, а на соседней висела карта мира – вся из золота и серебра. На ней были отмечены рубинами и изумрудами местонахождения сообщников Святого Йонаса, а черными алмазами – его врагов. Святой Йонас всегда говорил, что врагов нужно ценить больше, чем друзей, потому что однажды все может поменяться. На второй этаж – в покои Святого Йонаса – вела винтовая лестница из шадерского клена цвета сливочного масла. Перил у лестницы не было.
Высоко над дверью был выступ, огороженный балюстрадой. Вниз до пола струилось белое полотно, поделенное на равные лоскуты, и сейчас, когда ветер, рвущийся из открытого окна, трепал их, рисунок ломался. Но Дэвид знал, что там нарисован лик главного демона, что когда-то вселился в красных обезьян и вобрал черты обезьяньей морды. Его звали Охором. Ужасный, безжалостный демон, который вел за собой полчища красных обезьян. Выглядел он так же ужасно: рваные клочья шерсти, пасть разинута, из нее змеей вьется длинный раздвоенный язык. Острые клыки, на которых выгравированы знаки азбуки Ада. В черных глазах застыли языки пламени. На морщинистой темной коже – те же знаки, некоторые складывались в пентаграммы и октаграммы. Ничего святого в этом изображении не было, напротив – макабрическое, как фактор вмешательства и порчи судеб. Морда была вышита красными нитями с добавлением черного, золотистого, серебристого. Вышивка была двусторонняя: и в кабинете, и со стороны двери – отовсюду виден рисунок. Охором не просто так главенствовал здесь. Клан «Станция Бога» – станция бога Охорома. Святой Йонас почитал его и следовал за великой незыблемой династией Нифлема. Как и его отец.
Она вновь взойдет на земли, завещанные ей по праву, и заставит мир жить по ее законам.
Ямиса́ру.
Одна только эта фамилия наводила страх и ужас на многих людей, что безукоризненно чтили законы. Ямисару против этих законов, против разделения магов, полукровок и нианзу и гонений на них. Они против того, что Нифлем заселяют сплошь яшуто, ведь когда-то там жили и илувий.
Ямисару.
Именно они вселили Охорома в красных обезьян три с половиной тысячи лет назад.
Именно им служил Святой Йонас и вся «Станция Бога».
Дэвид был уверен, что когда-нибудь они будут готовы выйти на свет. Но он не понимал, хотел этого или нет, ведь тогда в мире начнется хаос, безопасного места будет не найти.
Но всякая реформа пишется кровью, да не всякая история запомнит имена жертв – только их – победителей-предводителей-господ.
Самый невероятный факт – Ямисару вышли из Масуми. Теперь многие ждут момента, когда первые сшибут голову живучему сэнши-кана О Юме Масуми и наконец свергнут династию мастеров из Нифлема. Тогда духи будут подчиняться Ямисару. И начнется их эра.
А пока все просто ждали.
Разглядывая лестницу, Дэвид с грустью осознал, что никогда не был на втором этаже. Ни разу он не поднимался даже на первую ступеньку: только первые помощники Святого Йонаса имели туда доступ. Дэвид им бесконечно завидовал. Он мечтал стать правой рукой своего господина, из кожи вон лез, чтобы услужить ему. Делал всю грязную работу, залезал туда, куда не следует, убивал того, кого стоило бы оставить в живых, отнимал то, что было не его и не его господина по праву. Святой Йонас гордился Дэвидом, но величать правой рукой не спешил.
Дэвид мечтал однажды повторить судьбу дяди Всеволода. Это имя глубоко засело в головах криминальных кланов по всему миру. Всеволод был ярчайшим примером величия и неповторимости. Когда-то он был правой рукой Святого Йонаса.
Но звезда его славы и авторитетности закатилась, оставив длинный след.
