Дэвиду очень не хватало дяди Всеволода. Он бы помог ему разобраться со всем.
Святой Йонас искал замену Всеволоду. Но, как считали другие кланы, пока безуспешно.
У Святого Йонаса было два главнх советника. Один – прыткий парень, ровесник Дэвида, ростом намного ниже его и весом намного меньше, но зато он пользовался безграничным доверием Святого Йонаса. Незаслуженно, как думал Дэвид. Его звали Анико, и характер у него был до безобразия ужасен: вспыхивал от одного слова, а еще любил и умел красиво мстить. Он ни на секунду не расставался с оружием: у него был автомат, который он изредка носил на плече даже по дому Святого Йонаса, а под одеждой он прятал остро наточенный нож. Анико говорил, что нож – это его любовь. Дэвид сторонился его.
Но далеко не по этим причинам. Плевать на оружие, на темное прошлое парня, на его избранность в глазах господина.
Анико был нианзу.
Самым настоящим и беспощадным. Дэвид не видел, как он обращался в невидимку. Ни разу не видел его в работе. Анико вел себя типично, по-идиотски просто, подстраиваясь под свое кредо психа с оружием и дурными нравами.
Дэвид не любил смотреть ему в глаза. Внутри Анико определенно присутствовал кто-то еще. Кто-то могущественный и злобный.
Вторая правая рука – женщина с длинными черными волосами, ее коса чуть ли не касалась пола. Она всегда ее красиво украшала то заколками, то острыми ножами, которыми срезала кожу с жертв. Она всегда была собранна, жестока, холодна и очень редко говорила. Звали ее Розали. Никто не знал ее истинного имени, но, когда она пришла на службу к Святому Йонасу, назвалась так. Розали родом из северных стран Ахано, о чем ясно намекала ее внешность: смуглая кожа, нос с небольшой горбинкой, а еще этот ужасный акцент. Дэвид полагал, что только по этой причине она редко что-то говорила.
Но стал бы Святой Йонас держать возле себя простую девку?
Розали – полукровка. Та самая, которая прошла все обряды: тяжелые и болезненные. Та самая, которая умела обращаться со своими способностями и верно служить господину.
Если Анико Дэвид побаивался, то Розали он ненавидел за надменность.
Что у Анико, что у Розали были кольца, которые подтверждали их статус правой руки, – массивные перстни из белого золота, по центру – кубок с семью точками из красных алмазов. Почему их именно семь, никто не знал, а Святой Йонас разрешал людям вволю играться с самыми смелыми догадками: то ли это в честь смертных грехов, то ли он снова вкладывал суть Охорома и лелеял его седьмую удачную попытку вторжения в этот мир. Так или иначе, Дэвид стремился надеть на палец такое же кольцо и подарить Святому Йонасу всего себя.
Господин все еще разговаривал по телефону, и речь его все больше начинала напоминать натянутую струну. Дэвид заволновался.
Он прислушался. Так, как умел говорить на баридском Святой Йонас, никто, по мнению Дэвида, не умел. Он произносил грубые слоги мягко, а в мягкие гласные не добавлял сахара. Хотя его смутило, что Святой Йонас хмурил брови и иногда поглядывал на Дэвида. Возможно, ему кто-то сливал информацию на его счет, но Дэвид был чист.
Почти.
Святому Йонасу определенно доносили что-то важное. Дэвид, чтобы перестать накручивать себя, опустил взгляд.
Под ногами лежал аханский ковер: бежевый короткий ворс, на котором были изображены огромные черные цветы с красными пестиками и тычинками. Эти цветы буквально пылали под ногами, и иногда Дэвид боялся сгореть в них. Ковру было чуть меньше месяца. Ковры вообще в этом кабинете не задерживались по объяснимым причинам.
У огромного окна стоял все тот же большой и шикарный овальный стол, который привезли прямиком из Нифлема два года назад. На этом столе никогда не было беспорядка, как и в делах Святого Йонаса. Чистота, минимализм, простота. Только лампа, ноутбук, бумаги, ручка – настолько элегантная, что брать ее в руки считай что преступление.
И коробочка. С краю на столе. Та самая палисандровая коробочка с золотой надписью на крышке: «Sumerto somo». Все знали, что находится в этой коробочке.
За все время службы у Святого Йонаса содержимое лучше видеть всего раз в жизни. Потому что второй раз – фатальный.
Там находился обоюдоострый клинок, на алмазной рукоятке та же надпись, что и на крышке, собранная из рубинов. Когда Дэвид был еще подростком, Святой Йонас показал ему клинок и велел не подрывать его доверия, иначе он откроет коробочку во второй раз.
Дэвид много раз видел, как из этого кабинета уносили тела. Он знал, что все они подорвали доверие Святого Йонаса. Тогда и менялся ковер у стола.
