Светлые кисти рук низко свисали с колен, а в тонких пальцах Рэми держал приставку ядовито-фиолетового цвета, напоминающего какую-то фруктовую жвачку. Приставку покрывало невероятное количество блесток. Иногда казалось, что Рэми отжал ее у пятиклассницы, которая любит феечек и всякую сверкающую мишуру. А еще Джеён все чаще думал, что Рэми и есть та самая пятиклассница, которая любит феечек и всякую сверкающую мишуру, судя по его странным предпочтениям в одежде и внешности.
Рядом с длинными ногами стояла, опираясь о разбитый бампер, его обожаемая деревянная бита, расписанная яркими цветами – крупными бордовыми пионами. Эта бита была его излюбленным оружием в уличных разборках. Рэми говорил, что кровь жертв делает цветы на ней еще ярче. Джеён его не понимал, потому что никогда не участвовал в уличных разборках, считая это пустой тратой времени: «Одни парни с голыми торсами бегут на других парней с голыми торсами. Бред. Можно же устроить спарринг один на один».
Джеён остановился рядом и навис над головой Рэми.
– Где он? – спросил он на чайлайском.
Рэми постучал два раза пяткой кроссовки по бамперу, не отрываясь от приставки. Металл заскрипел, что-то отвалилось и упало в траву. Неподалеку хатанату занервничали от громкого звука, несколько каменных духов ударились друг о друга, но подойти не решились. Здесь не хватало для них энергии.
Джеён оглядел машину. Чернил в ней не было. Он это сразу понял, почувствовал, так, как могут только Масуми.
– Живой?
Рэми медленно поднял голову и посмотрел на Джеёна.
И тоже ответил на чайлайском:
– Ты меня явно переоцениваешь, Джейо! – Рэми заблокировал гаджет и запихнул в задний карман джинсов.
Он легко спрыгнул на землю, из-за чего Джеёну пришлось сделать шаг назад, пристально следя за тем, что делает Рэми. Тот открыл крышку багажника, она под натужным усилием со скрипом распахнулась, вся поведенная и смятая.
Рэми поднял биту, нежно побаюкал ее и, глядя на цветочки с обожанием, положил ее на плечо и указал подбородком.
У Джеёна непроизвольно передернуло все тело. Выдыхая прохладный воздух и зябко ежась, он подошел к багажнику и оперся руками об искореженный бортик. Холодный, в измороси металл неприятно жег кожу.
Растянув губы в глумливой улыбке, Масуми спросил по-конлаокски:
– Каким же нужно быть безумцем, чтобы залезть во владения господина Масуми? Да еще и попытаться обокрасть его?
Кровь запеклась на лбу пленника и прилипла к вспотевшему телу. Джеён протянул руку, отчего парень дернулся и глубоко задышал. Скотч на губах раздувался и втягивался от дыхания, а покрасневшие глаза были прикрыты взмокшими кудрявыми волосами. Джеён резко сорвал липкую ленту, и пленник болезненно застонал, зажимая рот.
– Ты мне кажешься знакомым, – вдруг заключил Масуми, разглядывая парня.
– Ты много знаешь людей, гоняющих на бензиновом «Агасте»? – с некой иронией поинтересовался Рэми на чайлайском. Парень постучал кончиком биты по смятому заднему крылу машины, не обращая внимания на то, как дергается от страха парень в багажнике. – Или это касается той вылазки в Ив Рикар за синшем?
Джеён обернулся к Рэми:
– Второе.
Он повернулся к пленнику.
– Приятель, – обратился он на конлаокском, – давай договоримся. Ты просто говоришь нам всю правду, а мы пообещаем, что сильно ты не пострадаешь.
Джеён услышал, как рядом с ним хохотнул Рэми:
– Возможно.
Прижав связанные руки ко рту, парень сжался и затрясся, словно его облили ледяной водой.
– Я ничего не знаю, я ничего не знаю, я ничего не знаю, честно, я ничего не знаю, пожалуйста, не трогайте меня, я ничего не знаю!
Манлио переглянулись.
– Какой-то он дефектный, – подметил Рэми и слегка прокрутил биту на плече.
– Ив Рикар же.
Джеён несильно шлепнул парня по острому плечу и ощутил на ладони влагу. Он скривился и тут же брезгливо обтер ладонь о свои черные карго.
От прикосновения Масуми парень замолчал и перестал трястись.
– Я ничего не знаю, честно…
– Да чтоб тебя! – Рэми сделал выпад и замахнулся битой, но резко замер на месте. Джеён даже почувствовал волну прохладного воздуха, смешанного с ванильным запахом его дорогого шампуня. Мурашки поползли по открытым участкам кожи. – Че ты заладил, а?! Ты, сука, на своем ведре сюда завалился, прямо со своих тараканьих земель, и еще врешь?
Пленник накрыл голову руками, едва не рыдая от страха. Джеён же молча наблюдал за происходящим и мерз.
И то, что он мерз, его сейчас волновало куда больше, чем тот факт, что Рэми собирался ударить парня.
Кусты зашевелились. Хатанату немного сдвинулись, некоторые уже скрылись за ветками близко стоящих деревьев. Возможно, скоро они уйдут.
– Ты ведь не один был? – спокойно спросил он, когда Рэми, дабы остыть, принялся сбивать битой верхушки травы, растущей в асфальте. – Ты хоть понимаешь, что навлек на себя, когда решил украсть у сэнши-кана? Я с тобой разговариваю, sapchzhi![126] – Джеён грубо пихнул его в плечо, и парень повернулся к нему лицом.
