– Мне ехать к «Белой нитке»? Ты там? Почему все так произошло? Почему не оповещают людей?
– Слушай меня внимательно! Если ты нарушишь обещание, я от тебя отрекусь, и тебя не выпустят из города! Ты меня понял?!
– Да, отец!
В трубке зазвучал клаксон и загрохотал двигатель. Патрик предположил, что рядом с отцом тронулась какая-то большая машина.
– Сейчас ты без каких-либо остановок добираешься до «Белой нитки». Если понадобится, приползешь на брюхе. Но ты никому не должен говорить, куда едешь и зачем. И не пытайся никого спасать! Ни женщин, ни детей, ни больных, ни здоровых! Старайся только, чтобы тебя не укусили демоны и лихорадные! Если укусят или поцарапают – сюда не иди, запрись где-нибудь и убей себя. Но все равно никому не говори о «Белой нитке». Скоро будет прямое включение, там объяснят жителям, что делать и как себя вести. Ты, дебила кусок, идешь к «Белой нитке» – и только. Ты меня понял?
Голова шла кругом. Патрик плечом кое-как прижал телефон к уху, а сам переключился на четвертую передачу.
– Понял, отец.
– Тебя не укусили?
– Нет.
– Если ты меня обманул – я тебя лично пристрелю на месте. Отбой.
Без лишних слов он отключился.
Тишина не обволокла его, Несса продолжала ныть позади и уже хрипела, дворники смывали слюни демона.
«Лихорадные»?
Патрик положил телефон на соседнее сиденье и притормозил, когда понял, что дорога впереди погрузилась во тьму. Фонарей здесь оказалось катастрофически мало, лишь у некоторых домов разливались по снегу желтые пятна. Патрик взглянул на подрулевой переключатель. Свет фар стоял на нуле. Мысленно ударив себя по голове, Патрик зажег фары, и дорога впереди стала различимой. Снежные волны бесконечным вихрем стали касаться лобового стекла, отчего Патрику казалось, что он въехал в бескрайний тоннель.
«Лихорадные».
– Несса?
Она всхлипнула, но ничего не ответила.
– Несса? Несса, ты что-нибудь помнишь про лихорадных?
Она опять ничего не ответила. Патрик поджал губы.
– Мы едем к «Белой нитке». Там спасение. Но об этом никому нельзя говорить.
– Там спасение только для тебя.
Когда он услышал ее хриплый голос, обрадовался. Воодушевившись, он сел повыше, перебирая пальцами на руле.
– Отец тебя тоже…
– Ты совсем придурок?
Они оба замолчали. Патрик думал, а Несса в это время прижала руками свои волосы на голове, стягивая их назад.
– Твой папашка спасет только тебя. Я слышала его. Поэтому завези меня к Валери.
Патрик напрягся и недовольно закряхтел, стоило ему услышать эту фамилию.
– К Дэвиду?
– Я люблю его.
Разговор совсем перестал складываться. Несса ощущала прилив сил, а Патрик скрежетал зубами от злости.
Дворники скрипели, Несса подумала, что их можно было уже и выключить, но Патрику было не до них. Он свирепо выдохнул:
– Несса…
– Вези меня к нему. Он поможет мне, в отличие от тебя. Ты жалок. – Она буквально выплюнула это и, застегнув молнию на куртке, отвернулась к окну. Она видела, как мелькали дома, в некоторых горел свет, а другие сливались с тьмой. Машину на нечищеных дорогах бросало из стороны в сторону, Нессу укачивало. – Сделай это, и больше я тебя не потревожу. Пускай твой папашка вздохнет спокойно: шлюха отлипнет от его бесхребетного сынишки.
Патрик лишь безмолвно шевелил губами.
«Лихорадные – это типа как мать Нессы?» – вот о чем думал он.
– И ты тоже с ней не общаешься? – раздался позади голос брата. Обшарпанные стены подъезда превращали любой звук в долгоиграющее эхо, унося его на пятый этаж, а потом возвращая вниз.
Кэсси обернулась и на ходу вытащила ключи из кармана.
– Что значит «тоже»?! – Она кинула на Дэвида недовольный взгляд. – Это я вообще-то с ней не разговариваю! Пусть она сначала научится себя вести нормально.
Дэвид мягко улыбнулся и кивнул подбородком:
– Хорошо, но только давай ты будешь смотреть, куда идешь?
Нога едва не соскочила со ступени, и Кэсси резко схватилась рукой за поручень. Она обернулась к брату и засмеялась.
Дэвид с грустной усталостью хмыкнул. Он смотрел на Кэсси, и в его янтарных глазах она заметила что-то, что сильно терзало его душу. Он стоял на три ступени ниже, так что Кэсси была на его уровне.
– Ты волнуешься из-за Мики?
Лицо Дэвида помрачнело, а на скулах заиграли желваки.
– Он справится.
Кэсси покачала головой:
– Я так же думаю.
Пока Кэсси рассказывала брату, как дралась с Нессой, они уже подошли к квартире. Кэсси открыла дверь и включила свет. Дэвид слушал и кивал, а когда она переходила к самым острым моментам, то сдвигал брови и деловито качал головой, с гордостью поглядывая на сестру. На той неделе у Кэсси так и не получилось рассказать ему историю целиком, потому что он редко бывал дома, а когда приходил вечером, то ужинал и сразу уходил в комнату. Всю неделю Дэвид был каким-то загруженным. Его явно что-то беспокоило, но он никому ничего не говорил.
Кэсси сняла пуховик, шапку и шарф, разулась. Дэвид тоже разделся, поднял с пола пакеты и пошел в кухню. Кэсси поспешила за ним, поправляя косу. За ушами непослушные локоны держали черные невидимки, но из-за шапки волосы все равно немного растрепались.
Зазвонил телефон.
