Не так должен был умереть Всеволод Валери. Не так и не в тот момент. Тогда мир для Дэвида перестал быть приветливым. Дэвид понял, что теперь он сам по себе. Он один среди красных обезьян. И чтобы выжить среди них, ему предстояло стать выше и сильнее, чем они.
В «Станции Бога» ему следовало занять место того самого Бога, чтобы выжить. Но Дэвид не Всеволод. Он не способен на такое. Хоть и очень стремился быть таковым.
Позже он заметил на пассажирском сиденье эту холщовую сумку, а внутри маску.
Прошло восемь лет, и Дэвид до сих пор не знал, что дядя хотел этим сказать.
Это наследие?
Или указание не лезть туда?
И теперь, смотря в темные глазницы маски, он увидел комнату. Будто очнувшись ото сна, он встрепенулся. Эти воспоминания он ощутил кожей, словно снова вымок под дождем. Однозначно. Но это было не так. Придя в себя, он убрал маску назад в сумку. А сумку все же положил в рюкзак.
С самого дна тайника он поднял пистолет и четыре запасные обоймы, полностью заряженные. Передернув затвор, Дэвид прицелился в пол, прикрывая один глаз. Слушая четкие щелчки, он понимал, что все работает как надо и мушка не сбита. Дэвид сунул пистолет за пояс джинсов.
Он уселся на пол, включил телефон и набрал номер Мики. Звонок сбросился, и Дэвид понял причину.
Ему нужно собраться и успокоиться.
Дэвид быстро метнулся к прикроватной тумбочке и включил мини-станцию.
Прислонив телефон, поймавший сеть, к уху, он услышал стандартную фразу: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
– Мика, сука, возьми трубку!
Но телефон Мики был выключен.
Дэвид сокрушенно вздохнул и посмотрел на шкаф. Ему тоже надо собрать вещи.
– Вы с ним заодно?!
Кэтрин повесила пуховик на крючок и прямо в обуви прошла в гостиную.
– Мам?! – Кэсси обомлела от такого. Чтобы мама прошла в уличной обуви по дому?
Кэсси кинулась за Кэтрин, бросая тревожные взгляды на дядю Холджера. Он лишь отмахнулся. Кэсси его не винила. Она винила исключительно Дэвида.
– Мам, что происходит?
Войдя уже в освещенную гостиную, Кэсси изумилась. Кэтрин стащила с полок одежду, достала документы из коробки, перепроверила их, сунула в сумку. Она суетилась и нервничала – спешила, как никогда. Кэсси заметила, что ее руки дрожали, беспокойный взгляд метался туда-сюда. Кэтрин хваталась за голову, когда не могла вспомнить, где что лежит. Потом истерично кидалась к ящикам, безжалостно вытаскивая их.
Кэсси чувствовала, что сейчас заплачет.
– Мам?
– Кэсси, собирай вещи! Прошу тебя, все вопросы потом. – Кэтрин притормозила. Держа в руках теплый свитер, она посмотрела на дочь и, сдерживая себя, выдохнула. – Так надо, детка, прошу, пожалуйста, пойди в комнату и возьми все необходимое. Ладно?
В гостиную вошел дядя Холджер с пустым пакетом в руках:
– Я возьму поесть нам в дорогу.
– Да, еще нужно зубные щетки забрать. Кэсси, пожалуйста, не стой на месте!
– Что происходит? – За всей этой суетой вопрос остался незамеченным.
Взгляд упал на свернутый новый ковер, совершенно новый, он пах заводскими красителями и клеящим составом. Они ждали последнюю неделю декабря, чтобы расстелить его прямо перед Днем поклонения всем святым. Это первый новый ковер, купленный в этот дом.
Кэсси было так жаль, что они его не разложат. Не поставят на нем стол, не проведут праздники в кругу семьи. И пускай потом приехали бы родственники дяди Холджера, пускай бы навели беспорядок, надарили бы ненужных вещей и безделушек.
Пускай они приедут. Пускай надарят.
– Кэсси!
Ее как будто по щеке ударили. Безостановочно хлопали шкафчики, дядя Холджер прошел мимо, наверное, раз десять. Он шуршал пакетами, пыхтел и вытирал пот со лба.
– Милая, поторопись, пожалуйста. – Он осторожно притронулся к ее плечу. – Мы тебе потом все объясним. Но сейчас нам нужно уехать. Я понимаю…
