– Хорошо, что пошли с мирными, Брай! Такую ржомбу чуть не пропустили! – Юншен откинул голову назад и захохотал на пару с Брайаном.
Для них это была комедия, тогда как для семьи Валери – трагедия. Потерять Дэвида они были не готовы. Если бы дядя Хол чувствовал себя хорошо, он бы стоял рядом с ними.
Кэсси оправила пуховик. Только сейчас она сообразила, что ее впервые трогал манлио. Впервые в жизни. Но он это делал так осторожно, так нежно, будто боялся навредить. Он Масуми – каратель, наследник безжалостных людей, при этом так уважительно относился к ним.
Образ карателя, в каком он предстал перед ними, улетучился. Кэсси понимала, что, будь он жестче, они бы лежали обезглавленные рядом с Дэвидом.
Джеён, как назвал его Юншен, подбоченился и уставился в снег под ногами. Он сделал тяжелый глубокий вдох и шумно выдохнул.
Все не зря. Радостное волнение от того, что у них появился шанс, захлестнуло Кэсси. Ее сердце молотило по ребрам. Она попыталась успокоиться и посмотрела на черное лезвие катаны, наискосок воткнутое в землю. На него медленно опускались крупные хлопья снега, они пропитывались кровью демонов и лихорадных и превращались в скверну.
Разглядывая манлио, Кэсси пыталась зацепиться за что-нибудь человеческое. Они же тоже люди, правильно? Он обычный человек, такой же, как все.
Он поднял голову, провел по лицу ладонью, нервно скинул с шапки хлопья снега.
Масуми находился так близко к Кэсси, что она, насколько позволяло плохое освещение, могла рассмотреть его кожу на лице: гладкую, без единого изъяна.
Даже с мечом в руках этот парень не казался устрашающим – он выглядел юно. Серьезно, как истинный Масуми с тех самых презентаций, с идеальной выправкой, но все же юный. Кэсси решила, что он ее ровесник, хоть внешность манлио обманчива, она отказывалась верить, что ему больше восемнадцати.
Это давало шанс.
– Так-то! – запричитал Брайан, поднимая руку над головой. – Как тебе рикарские бабы? Не то что ваши, нифлемские, что на ветру шатаются! Вон наши какие! Даже справиться с ними не смог! – Его захватил смех.
Масуми измученно зажмурился и повернул голову в сторону. Кэсси увидела на отвороте его черной шапки белую нашивку с изображением ворон, запертых в квадрате на фоне неба. Силуэт птиц был словно размазан гуашью по холсту, и мазки-перья отрывались от тельца.
Камень упал с души, когда он одним четким и резким движением вытащил катану из земли, вставил в ножны за спиной и протянул руку к Дэвиду.
– Просто отдайте то, что мне принадлежит.
«Он говорит по-нашему!»
Кэтрин и Кэсси хором зашипели, поворачиваясь к Дэвиду:
– ОТДАЙ ЕМУ!
Дэвид вздрогнул от их крика, но не двинулся с места.
– Отдай его вещь! – Кэтрин ударила его по плечу. – Иначе я сама тебя сейчас убью!
Дэвид нехотя зашевелился. Каждое его движение будто доставляло ему боль. Он морщился, противился, но двигался. Он вынул из рюкзака коробочку, ту самую коробочку, которую прятал у себя в комнате.
Вообще Кэсси надеялась, что Дэвид начнет оправдываться. Говорить, что его ложно обвинили, что Масуми ошибся.
Но он промолчал.
А когда вытащил коробочку, Кэсси поняла.
Ее брат действительно полностью принадлежит криминальному клану.
Дэвид положил коробочку на раскрытую ладонь манлио. Она тут же засветилась голубым. Это выглядело волшебно. Кэсси на пару мгновений уловила чудотворное влияние артефактов Масуми. Ей показалось, что чище света на этой планете ей не сыскать. Он был правильным.
– Спасибо, господин Масуми, – душевно произнесла Кэтрин.
Он ничего не ответил.
– Что делает этот артефакт? – спросил Юншен.
– Лечит, – отстраненно ответил Джеён Масуми, глядя на Дэвида. – Кто тебе их передал?
Дэвид зашевелил челюстью:
– Я не зн…
– Я тебя точно сейчас грохну, мужик, предупреждаю. Так что не выделывайся.
Кэтрин отвела Кэсси чуть подальше от них, чтобы ее не затоптали.
Дэвид провел рукой по волосам, откидывая их назад. Он потирал лицо так сильно, будто хотел содрать кожу и лишить себя возможности говорить. Если бы у него была возможность, он бы сбежал. Кэсси видела, как он страдал.
– Я жду имя.
Дэвид чуть ли не до крови кусал губы.
А потом сказал, прикрыв на миг глаза, будто его оплошность останется незамеченной.
– Накамура.
Похоже, что ответ Масуми не устроил. Он поджал губы и потом спросил:
– Зачем артефакт Йонасу?
– Святому, – процедил Дэвид. – Святому Йонасу.
Масуми попрыгал на месте с одной ноги на другую, стряхивая со всего тела снег.
– Ты эту белую крысу передо мной не возноси, sapchzhi! – грубо, с нажимом произнес он. – Дебильное неуместное прозвище. Ничего святого в твоем паршивом господине нет.
Кэсси только сейчас заметила у Масуми легкий акцент. Он говорил с какой-то странной интонацией, разделяя некоторые слова, иногда делая ударения на оба слога. Все это звучало живо, немного дико и было бы интересно, если не вдаваться в смысл слов.
А Дэвид вдавался в смысл очень активно. Если судить по выражению его лица: по сжатым квадратным челюстям и раздувающимся от гнева ноздрям, – этот смысл ему не нравился. Брат молчал, было слышно, как его одергивала Кэтрин, громко с мольбой шепча, чтобы он прекратил нарываться.
