Он провожал ее до школы, прикрывая глаза от летнего солнца ладонью – снова забыл дома кепку. Зато он постоянно надевал панамку на Кэсси, а она жаловалась, что в ней еще жарче. Легкий сарафанчик с кружевным подолом развевался на теплом ветру. Он так нравился Кэсси. Ей накупили новой одежды, даже новые сандалии. Но Кэсси все равно не хотела ехать в лагерь. Она завидовала Дэвиду, что он остается дома и проведет этот месяц с мамой и дядей Холджером.
Кэсси смахнула слезы.
Дэвид смотрел на нее, окруженный снегом и опасностью.
– Дэвид, вернись! Что ты делаешь?! – Ее голос срывался от криков. Руки жгло огнем от ударов по стеклу. – Патрик! Открой двери! Он там погибнет!
Дэвид смотрел на нее и улыбался.
– Тебе там понравится, Кэсс. – Он прищурился, когда она забралась на первую ступеньку автобуса. В салоне галдели ее одноклассники. Провожатые и учителя пытались рассадить их по местам. – Веди себя хорошо, ладно?
Июльское солнце освещало лицо Дэвида. Тогда он был долговязым четырнадцатилетним подростком, с прыщавым лбом и короткой стрижкой. Он часто потел, много ел и подолгу запирался в ванной. Кэсси не понимала зачем.
Дэвид поднял рюкзак и передал ей пакетик с едой, которую мама собрала для нее в дорогу.
– А мама положила мне шоколадку? – Ее голос в семь лет звучал тонко, негромко.
Нынешний Дэвид смотрел на нее. Он помахал рукой и снова что-то ей сказал. Она знала, что именно. Слезы обжигали ее щеки. Она со всей силы ударила онемевшими руками по стеклу.
Автобус тронулся. Ее мир взорвался, рассыпался на миллиард осколков. Кэсси пыталась руками ухватиться хоть за один осколок, но они больно резали руки.
Кэсси смахнула слезы.
Дэвид смотрел на нее, щурясь, и улыбался. Он прятал глаза под ладонью.
– Я съем все конфеты, пока ты будешь в лагере, Кэсс!
Она топнула ножкой и повернулась к учительнице, которая стояла позади нее.
– Попрощайся с братиком, – нежным тоном произнесла она и взяла у нее рюкзачок.
– Пока, Дэвид.
Он улыбнулся:
– Пока, сестренка. – Двери медленно и со скрипом закрылись. Но окна в автобусе были открыты, и Кэсси услышала:
– Я люблю тебя, сестренка.
Кэсси смахнула слезы. Июльское солнце было таким горячим и согревающим. Через месяц она вернется домой. Ваза на столе будет полна конфет, а дома ее будет ждать вся семья.
Кэсси припала к окну, закрыла глаза.
Автобус покачивало, как лодку в шторм.
А за окном визжали лихорадные и рычали красные обезьяны.
Кэсси открыла глаза.
Через месяц она не вернется домой.
<p id="x35_x_35_i0">Эпилог</p>Джеёну было семнадцать, когда его отец Бонсу ушел в Благословенный мир.
Дух, связанный с его хону, оберегал тело, превратив в мраморное изваяние. Оно располагалось в самом сердце владений Масуми в Ман-Бао – их святилище, окруженном деревьями и цветами, что росли на воде.
Для всех Бонсу «работал над артефактами, готовый в любую минуту сорваться в бой», и Джеён старался держаться за эту ложь, внушая то ли окружающим, то ли самому себе, что все как прежде – их династия крепка, а в родном поместье царят гармония и воинский дух, как и всегда.
