Мы с Брайаном, крепко держась за руки в мягких перчатках с пушистой оторочкой, тоже старались протолкнуться поближе к рождественской ели. Это было довольно непростое испытание, учитывая, что нас то и дело толкали со всех сторон, едва не сплющивая в лепешку своей массой. Кто-то даже не обращал на это внимания, кто-то в качестве своеобразного извинения предлагал выпить с ними, а кто-то звал присоединиться к ним «на самую невероятную вечеринку этого года, о которой вы будете рассказывать своим детям и внукам». Мы же только смеялись и вежливо отказывались. Что ж, такова волшебная атмосфера праздника – объединяет испытывающих общее чувство блаженной эйфории людей, которые завтра друг на друга и не посмотрят.
Невероятными усилиями воли, настойчивости и локтей нам все-таки удалось пробиться к самому центру площади. Мне казалось, что я буквально вибрирую от возбуждения. Мной владело дурашливое, безрассудное, абсолютно сумасшедшее чувство веселья, подпитанное и многократно усиленное сомкнувшейся вокруг нас возбужденной толпой. Даже если бы громадный небоскреб сейчас пошатнулся и обрушился на наши головы – наверное, и это не омрачило бы моего настроения. Ах, как же мне было хорошо! Как же прекрасно просто наслаждаться жизнью и ни о чем не думать! Устремленный на меня восхищенный взгляд Брайана, ощущение его руки в моей, красочные переливы огней, заставившие отступить саму тьму, задорный смех и буйство – все это пьянило меня покрепче любого алкоголя. Мной владело удивительно чувство нереальности всего происходящего, и мне хотелось подольше растянуть эти быстротечные мгновения сказки.
Брайан достал фотокамеру (я уже упоминала, что он бы скорее отрезал себе руку, чем расстался с ней?) и предложил сделать несколько моих кадров, но на этот раз – только для того, чтоб нам запомнился этот день. Я же только смеялась и дурачилась, не имея ни малейшего желания позировать ему. Но он, кажется, совсем не имел ничего против.
– Ты ненормальная, Летти, я уже говорил тебе это?
– Что? Что? Я не слыыышу, – кричала я ему на ухо, обнимая его за шею, и хохотала.
Я была в своей стихии – окруженная гомоном, смехом, кружащим голову всеобщим восторгом и ликованием. Я почувствовала себя так, как несколько лет тому назад, когда я с наслаждаем позволяла себе растворяться в бушующей толпе. Да, вот это я называю жизнью! Ах, если бы только эти счастливые моменты никогда не заканчивалась… Но это, конечно, было невозможно. Вскоре мы уже порядком замерзли, и тогда Брайан решительно сказал, что нам срочно нужно в тепло. Мы с огромным трудом словили такси, буквально украв его у развеселой компании, быстро устремляющейся к нему с противоположной стороны дороги с самыми недвусмысленными намерениями
– Я так не хочу ехать домой, – грустно сказала я, положив голову ему на плечо.
– А кто сказал, что мы едем домой? – хитро ответил он, поцеловав меня в макушку. И, как бы я не выпытывала его, куда мы направляемся, обещая ему на ухо самую многообещающую награду, он лишь загадочно улыбался и был нем, как рыба.
Минут пятнадцать спустя мы с ним уже скидывали верхнюю одежду в гардеробной небольшого клуба, вход в который я бы в жизни не нашла, если бы только меня буквально не ткнули в него носом. Мы наслаждались упоительным теплом и растирали друг другу замерзшие руки.
– Не имею ни малейшего понятия, как тебе удалось найти на Рождество место, которое не было бы до отказа заполнено людьми, – удивленно сказала я, когда мы с ним переступили порог главной залы.
– У людей с большим количеством довольных благодарных клиентов есть свои преимущества, – усмехнулся он, подмигнув мне. – Пусть это останется интригой. Тебе здесь нравится?
– Здесь потрясающе, – с восторгом подтвердила я, ничуть не покривив душой.
Да, поэтическая натура Брайана и не могла выбрать другого места.
