Атмосфера здесь действительно была довольно необычная, волнующая и вместе с тем какая-то родная и уютная. Здесь не было аккуратных, идеально сервированных столиков, яркого ровного освещения и чинных официантов, одетых в строгие изысканные фраки. А, если честно, то этот клуб больше всего напоминал бедлам, но очень уж притягательный в своей своеобразности. Таинственный полумрак, разгоняемый кое-где приглушенно-оранжевыми и алыми всполохами от неоновых вывесок, хаотично расставленные столики для игры в покер и мягкие пуфы разных форм, кривовато висящие картины совершенно разномастных стилей и направлений и, в довершение всего, громадное пианино на ярко освещенном помосте. За пианино сидел бодрый пожилой мужчина с аккуратно подстриженной бородкой и пышными бакенбардами и играл какой-то зажигательный мотивчик. Судя по время от времени истерично срывающимся нотам, старичок уже успел довольно насыщенно отметить праздник. Однако это не только не вносило дисгармонию в окружающую обстановку, но и, напротив, слаженно вписывалось в сумбурную атмосферу клуба и добавляло ей заражающего очарования. Мне казалось, что мы перенеслись на несколько столетий назад, в совершенно другой мир. Что ж, Брайану в очередной раз удалось удивить и покорить меня – впрочем, ничего удивительного, ведь он понимал меня, как никто другой.
– Мне кажется, сейчас я увижу где-то за соседним столиком меланхолично покуривающих трубку Фитцджеральда и Хемингуэя, – сказала я, оглядываясь вокруг с таким интересом, словно и в самом деле была намерена их увидеть.
– Ну, в Америке мы бы их вряд ли встретили, моя мечтательница, – улыбнулся Брайан. – Они предпочитали проводить время в барах Парижа. Но многие деятели искусства обожают проводить здесь время. Здесь что-то вроде их тайной секты.
– Ничуть не удивлена. Ни для кого не секрет, что все талантливые люди, мягко говоря, со странностями.
– А тебе не нравятся люди со странностями?
– О, я обожаю людей со странностями. Они единственные и стоят того, чтоб тратить на них время. Если бы их не было, нам бы совсем нечего было делать в этом бессмысленном мире.
Недолгое времени спустя, я, всегда гордившаяся образцовой выдержкой, к стыду своему, совершенно опьянела от эгг-нога, крепкой медовухи, терпкого запаха тяжелых сигар и задорной музыки, под которую отплясывала, наверное, еще моя покойная бабушка. Но я была в этом не одинока – всеобщий градус повышался с каждой минутой, и атмосфера в клубе накалилась не на шутку.
На сцене выстроился целый музыкальный оркестр. Сначала они обращались со своими флейтами и кларнетами настолько неуверенно и с таким недоумением, как будто их только что выловили на улице и поставили перед фактом, что отныне они – музыканты. Однако с каждым аккордом они определенно набирались уверенности и все более входили в раж. Вскоре многие мужчины и женщины, вне зависимости от возраста, повскакивали с мест и пустились танцевать. И я, разумеется, не могла остаться в стороне – душа неистово звала меня присоединиться ко всем остальным. Правда, мне пришлось почти силой выдернуть Брайана из мягкого кресла, в котором он вальяжно развалился, и потащить его на танцевальную площадку. Правда, мои воодушевленные попытки не увенчались особым успехом, потому что ноги у меня подкашивались, наотрез отказываясь со мной сотрудничать, и я то и дело спотыкалась и заваливалась на Брайана. Но меня это ничуть не смущало, напротив, мне становилось все веселее и веселее. Брайан умело кружил меня в танце и галантно подхватывал за талию и прижимал к себе каждый раз, когда я теряла равновесие. Эти далекие от идеала танцы, наши жаркие прикосновения и чувственные поцелуи под аккомпанемент этого своеобразного симфонического оркестра еще долго приходили ко мне во снах, когда моя жизнь рухнула…
В конце концов, когда мы вдоволь натанцевались, и я уже буквально валилась от усталости, но упрямо не хотела в этом признаваться, Брайан крепко обнял меня за талию и потащил к выходу. Я все пыталась вывернуться из его рук и повернуть обратно: мне ужасно не хотелось, чтоб эта волшебная ночь заканчивалась. И только таинственный шепот Брайана, что он приготовил мне еще один сюрприз, заставили меня перестать сопротивляться.
Как мы оделись, словили такси и добрались до квартиры Брайана, осталось для меня скрыто туманной пеленой. Слава Богу, на морозном воздухе я немного пришла в себя и, к тому моменту, как мы заходили внутрь, соображала я уже вполне здраво. К тому же, будоражащая кровь эйфория праздника уже отпускала меня, так что мне стало даже немного грустно. И почему все хорошее проходит так быстро? Не успеваешь оглянуться – и вот, оно уже позади, а мы начинаем новый отсчет до следующего краткого проблеска счастья…
В тот момент, когда Брайан заботливо помогал мне снять мою теплую шубку, из нашей спальни вдруг донесся странный звук, который моментально вывел меня из задумчивости. Я быстро посмотрела на Брайана. Тот с непроницаемым лицом расстегивал пуговицы своего длинного коричневого пальто.
