– Летиция… Черт возьми, иногда я жалею, что повстречал тебя!.. А потом не знаю, что бы делал, если бы этого не случилось…
Я чувствую, как напряжены его руки на моих запястьях. И как только пальцы, столь бережно обращающиеся с хрупкими фотографиями, могут вдруг стать столь жесткими? Но, не обращая внимания на боль, я нахожу в полумраке его губы, всем телом приникаю к нему, чтоб он почувствовал, что вся я принадлежу ему, что я никуда не денусь, что ему нечего переживать об остальных: ведь у него есть я. И всегда буду. Наши пальцы переплетаются. Он все с большим жаром покрывает мое тело поцелуями, и я понимаю: мы безраздельно принадлежим друг другу.
***
Это было первое Рождество, которое я собиралась провести не вместе с семьей. Учитывая то, что наши отношения с родителями все еще были довольно прохладными и напряженными, я решила, что лучшим выходом будет отметить его с Брайаном. На самом деле, я бы в любом случае осталась рядом с ним. Я все еще не могла насытиться его присутствием, и мне невыносимо было расстаться с ним даже на неделю. Мысль о том, чтоб встретить вместе с ним свой любимый праздник сказки и волшебства, была волнительной, будоражащей и наполняющей каждую клеточку моего тела неиспытанным ранее чувством, которое я не могла выразить словами. Большого всего это походило на ласковую теплую волну, прокатывающуюся по жилам и заливающую все мое существо лучезарным светом, расцвечивающим мир разноцветными красками.
Так что, чем ближе было Рождество, тем более неспокойной я становилась. Но, несмотря на нетерпеливое ожидание праздника, я немного волновалась – меня ставило в ступор то положение хозяйки, в котором я оказалась. Меня охватил совсем несвойственный мне, до этого волнующейся только о себе, порыв, – я хотела позаботиться о Брайане, окружить его теплом, которое он так заботливо дарил мне, сделать этот праздник особым и запоминающимся для нас обоих. В конце концов, это был наш первый совместный праздник. Наверное, нужно было начинать писать списки, украшать квартиру, накупить массу продуктов, продумать блюда, подготовить стол. Но на этом месте возникало множество затруднений. Как Брайан обычно проводит Рождество? Имеет ли этот праздник для него такое же значение, как для меня? Какие блюда он предпочитает? Наряжает ли елку? И самый главный вопрос, над которым я много дней ломала голову: что же ему подарить? То, что я столь мало знаю его вкусы и предпочтения, помимо страсти к фотографированию, стало для меня неприятной неожиданностью.
Когда Рождество находилось уже в угрожающей близости, я робко завела с Брайаном разговор о том, какие блюда он предпочитает на Рождество (понятия не имею, что бы поменял его ответ – верхом моего мастерства были бутерброды, намазанные креветочным сыром). Посмотрев на мое смущенное лицо, он прыснул от смеха:
– Да брось, Летти, не хочешь же ты, чтоб мы и вправду, как пожилая семейная пара, сидели дома и уплетали морковный пирог. Я же прекрасно вижу, что это не твое. Уверен, мы найдем гораздо более веселое времяпрепровождение.
Не удержавшись, я облегченно выдохнула. Как всегда, он без труда развеял охватившее меня напряжение.
– Как же я рада, что ты это сказал! Когда я стараюсь примерять на себя роль хранительницы очага, то чувствую себя ужасно глупо.
– А мне кажется, ты выглядишь мило.
– А мне кажется, ты нагло и откровенно лжешь!
– Разве что совсем немного, – он притянул меня к себе и поцеловал в губы. – Но тебе и не придется изображать из себя хозяйку, любимая. У меня на тебя другие планы.
***
Площадь у Рокфеллер-центра буквально бурлила от переполнявших ее людей. От золотистого света огней, вспышек фейерверков и подсвеченных нежным сиянием фигур крылатых ангелов вокруг было светло, как днем. В центре площади высоко в небо устремлялся знаменитый Рокфеллер-плаза, озаренным лиловым светом, – роскошный небоскреб в стиле ар-деко, одно из высочайших зданий в Нью Йорке. У его подножия величественно возвышалась рождественская елка, сверкающая тысячами огоньков так густо, что было не видно ее лохматых веток. Ель была увенчана огромной золотой звездой, словно особа королевской крови. К ней, как светлячки к ярко горевшему во тьме ночи фонарю, стекалась веселая толпа. Отовсюду слышались громкие крики, шутки, поздравления и сдобренный щедрой долей алкоголя смех. Всех, кому не по душе были уютные посиделки в домашнем кругу, стягивались сюда, в самое сердце Нью Йорка.
