Лицо сразу же обожгло холодом, а нос защипало, однако это было приятное чувство. Сияющая белизна после полумрака дома оказалась настолько яркой, что в глазах зарябило. С наслаждением я полной грудью вдохнула чистый и свежий морозный воздух. Запасы метущего всю ночь снега наконец истощились, и теперь у меня перед глазами проносились лишь редкие искрящиеся снежинки. На улицах еще никого не было, поэтому ни один резкий звук не нарушал царящего вокруг оцепенения. Казалось, чья-то всемогущая рука остановила время, решив запечатлеть этот чарующий момент. Я сделала шаг навстречу этому сияющему миражу. Хруст снега под ногами прозвучал резко и громко в хрустальной тишине. Я остановилась, чтоб не нарушать царившее вокруг призрачное наваждение, похожее на сон.
А вот Майло явно не оценил всей прелести момента и с громким лаем бросился ко мне, оставляя на идеально ровной снежной поверхности глубокие борозды. Он бурно выражал свою радость от происходящего, носясь вокруг меня, подпрыгивая и ловя разгоряченным ртом ледяные кристаллики.
Вдруг он становился и несколько раз оглушительно чихнул от залетевшей в нос снежинки. Его недоуменная мордашка показалась мне такой смешной, что я расхохоталась и долго не могла остановиться, опустившись прямо в сугроб и радуясь, как ребенок. Я зачерпнула в пригоршню снег, и он серебристо засверкал, прежде чем начал прозрачными слезинками стекать по моей еще сохранившей домашнее тепло ладони. Майло подбежал ко мне, и я шутливо повалила его в снег. Он опрокинулся в сугроб, но тут же вскочил и отряхнулся, в восторге от нашей новой игры. И мы еще долго носились по заснеженному саду, наслаждаясь недолговечной, и оттого еще более ценной красотой этого зимнего утра.
***
В тот день державшие меня в тисках уныние и оцепенение впервые за долгое время сменились веселым оживлением и жаждой жизни. Я была переполнена клокотавшей энергией и остро нуждалась в том, чтоб ее выплеснуть. Словно очнувшись от глубокого сна, я с недоумением заметила, как сер, неприветлив и уныл мой неукрашенный и словно голый дом по сравнению с остальными, искрившимися золотистыми огоньками и развешенными на елках игрушками. Крайне раздосадованная этим обстоятельством, я решила немедленно исправить ситуацию. В конце концов, сколько же можно сидеть здесь, погруженной в жалость к себе, обиду и чувство оторванности от остального мира. Ведь сейчас Рождество, время полного обновления! Пора бы и мне наконец возвратиться к жизни.
Настроенная как никогда решительно, я тут же развела бурную деятельность. Перво-наперво я, вооружившись фонариком, провела ревизию полутемных и отдающих затхлостью кладовых дяди и тети. Мои поиски увенчались успехом, и среди старого разобранного пылесоса, садовых принадлежностей и нескольких пустых банок я обнаружила коробки с елочными игрушками, искусственным снегом, мишурой, гирляндами и даже несколькими стеклянными шарами с медленно плавающими внутри снежинками. Поднимая в воздух клубы пыли и тяжело пыхтя, я перенесла все это в гостиную и принялась за дело.
Прежде чем приступить, я щелкнула кнопкой пульта и впервые за все это время включила телевизор, правда, без особой надежды, что он заработает. Некоторое время он задумчиво потрещал, однако сжалился и все же соблаговолил включиться. На экране ожидаемо проигрывали рождественскую рекламу Кока-Колы, и я сделала погромче. Не то чтобы мне сильно нравилась реклама Кока-Колы, но наконец-то в доме раздавались еще какие-то звуки, помимо моих тихих шагов, и это сразу развеяло гнетущее ощущение пустоты и запущенности. Я сразу же оживилась, а Майло уже возбужденно рылся в содержимом коробок. Когда он поднял голову, с его шеи спускалась серебристая мишура, и он раздраженно пытался выпутаться из нее. Я со смехом помогла ему освободиться.
Не отвлекаясь больше, я начала придавать дому праздничный вид: развесила веточки елей и притрусила их искусственным снегом, расставила маленькие фигурки Санты, тонконогих оленей и стеклянные шары, наклеила на окна затейливые бумажные снежинки, прикрепила на стенах и вокруг оконных рам гирлянды. Затем я оделась потеплее и, накинув на голову капюшон, вышла на улицу, чтоб украсить дом снаружи. Занимаясь этим, я напевала продолжавшую навязчиво играть у меня в голове песенку «Джингл бэлз». Все это заняло гораздо больше времени, чем я думала, ведь мне то и дело приходилось отвлекаться и гоняться за Майло, чтоб отобрать у несносного пса сворованную гирлянду или елочную звезду. Но мои труды были вознаграждены по достоинству.
