– Позвольте, я объясню, пока вы не успели оскорбиться, – его голос звучал совершенно спокойно. Казалось, ничего не могло вывести его из равновесия. – Для модельного агентства вы действительно сделали прекрасные снимки. Вы отлично позируете, чувствуете свое тело, хорошо смотритесь в кадре. Однако это не вы. Не поймите меня превратно… Я восхищен тем, насколько сильно вы погружаетесь в то, что делаете. Однако. создается впечатление, что вы делаете то, что не свойственно вашей натуре, что вы словно идете против себя. Ведь вы позировали мне совсем не так, как вам хотелось бы, а так, чтоб понравится каким-то людям, которых вы и в глаза не видели. Вы лишь повторяли самые распространенные позы моделей, и, нужно сказать, делали это очень хорошо. Однако вы надели на себя чужой образ. Здесь не было Летиции Дэвис. А мне хотелось бы запечатлеть именно ее. Когда вы просто стояли, задумавшись о чем-то, у вас на лице было написано такое выражение, что я с трудом сдержался, чтоб тут же не схватиться за камеру. Однако, когда я наводил на вас объектив…этого не было. Поэтому я с чистой совестью и не мог ответить, что мне понравились эти снимки. Потому что… я мог бы сделать лучше.
Этот человек обладал невероятной способностью лишить дара речи. И так, так как я не знала, что сказать, то решила, что лучшая защита – нападение.
– Значит, вы, Брайан, вроде как охотник за эмоциями? Вам недостаточно просто делать фотографии, вам непременно нужно показать на них истинную человеческую сущность?
– Не совсем так, – поправил Брайан. – Не обязательно истинную сущность. Напротив, зачастую мне интересно посмотреть на образ, который человек хочет воплотить. Однако мне нужно, чтоб сам он и этот фантастический образ слились воедино, чтоб это было неподдельно и по-настоящему. Для меня это даже не искусство, а настоящее волшебство. Однако вы верно подметили – я действительно охочусь за эмоциями, как некоторые охотятся за чемоданами с деньгами.
– Что ж, надеюсь, в следующую нашу встречу я доставлю вам больше поводов для удовольствия. Во время второй фотосессии я собираюсь примерить на себя самые разные образы, полностью воплотиться в них, прочувствовать их. Знаете, это ведь не только для портфолио, но и для меня лично. Мне всегда хотелось быть разными людьми и жить многими жизнями одновременно.
– Вы не находите, как это парадоксально, насколько сильно всем хочется жить жизнями других вместо того, чтоб на полную жить своей?
– А что такое жить на полную? Однажды мне уже казалось, что я беру от жизни все, в то время как я лишь находилась на ее обочине.
– С обочины открывается отличный обзор на обе стороны дороги, вы не находите?
У меня в очередной раз не нашлось слов, но он и не ждал ответа.
Мы с Брайаном договорились о следующей встрече, и он вышел в приемную проводить меня. Марта оторвалась от бумаг.
– Как прошла фотосессия, мисс Дэвис? – натянуто улыбнулась она.
– Довольно … необычно, – ответила я, краем глаза лукаво взглянув на Брайана. Тот подмигнул мне.
Улыбка Марты слегка увяла.
Он стоял рядом, пока я поправляла волосы и оборачивала вокруг шеи легкий шелковый шарф. Марта подозрительно смотрела на нас из-за стойки.
– У вас сегодня еще пару часов свободных, мистер Тернер. Мисс Бэлл перезвонила и сказала, что ей нездоровиться, так что она сейчас не в самом лучшем виде для фотосессии. Возможно, мне перезвонить мисс Питерс и сказать, что на сегодня освободилось место?
– Нет, Марта, благодарю, – сказал Брайан. – Сегодня я больше никого не принимаю. Вы можете быть свободны. До встречи, мисс Дэвис.
– Просто Летиция, – ответила я, глядя ему в глаза.
– Что ж, до встречи… Летиция.
– До свидания, Брайан
Стоило мне открыть дверь, как в лицо мне тут же ударил порыв холодного ветра, и я отправилась домой, борясь с растрепанными волосами и не менее растрепанными чувствами.
К следующей фотосессии я готовилась тщательнее, чем к выпускному балу. И, с каким бы упорством я не старалась отрицать, но связано это было не только с моим желанием создать лучшее портфолио. В конце концов, дальше обманывать саму себя становилось все более проблематично, и я вынуждена была сдаться и признать, что Брайан Тернер произвел на меня неизгладимое впечатление. Мне ни с кем еще не доводилось прочувствовать столь сильной душевной связи за такой короткий срок. И связь эта была более глубокой, более интимной, более интригующей, чем простая симпатия, чем поцелуй, чем секс. Я прочувствовала ее каждой клеточкой своего тела, даже не прикасаясь к нему. Я знала, что могла бы сказать этому мужчине абсолютно все, что происходило внутри меня, и он бы меня понял. Поэтому не было ничего удивительного в том, что и мне хотелось впечатлить его не меньше.
