Мои сомнения только подкреплялись тем, что после нашей с Брайаном первой ночи все его страхи касательно того, что его восприятие меня безвозвратно измениться, развеялись без следа. Что ж, теперь он действительно смотрел на меня по-новому – и это только еще больше разожгло его. Теперь, когда я была обнажена перед ним духовно и физически, Брайан словно обрел второе дыхание. Теперь он знал каждый изгиб моего тела, понимал каждое стремление сердца, предугадывал каждый оттенок чувства, каждую мысль, каждый порыв. Между нами рухнули последние преграды. Я была в безраздельной его власти, он чувствовал каждое изменение во мне так остро и тонко, как не мог до этого. Теперь я позировала ему гораздо чаще, чем раньше, ведь мы оставались вместе не только днем, но и ночью, не только в его студии и на улицах Нью Йорка, где вокруг нас постоянно сновали чужие лица, но и в его личных стенах, отгороженные от всех, принадлежавшие только друг другу. Он не мог насытиться мной. Теперь я могла быть спокойна. Никто не смог бы заменить ему меня.
И все же я не могла быть спокойна, как и не могла безраздельно отдаваться разгорающемуся во мне чувству. Потому что Брайан не был полностью моим. Он был во власти моего двойника, отпечатанного цветными красками на глянцевой бумаге. На них я была для него гораздо более живой, осязаемой и реальной, нежели в настоящей жизни. Они были его стремлением, целью и смыслом. Когда я ловила на себе его взгляд, мне все казалось, что я буквально вижу, как в его голове зреют новые образы, которые он жаждал запечатлеть.
Меня это сводило с ума. Я боялась, ужасно боялась, что лишь эти фотографии удерживают Брайана рядом со мной. Такой человек, как он, нуждался в творчестве, в душевном удовлетворении своего призвания, а я служила источником его вдохновения. Но нужна ли была ему я сама? И, сколько бы я не уговаривала себя, что вдохновлять его может только любовь ко мне, однако все было тщетно. Я все более настойчиво требовала от него доказательств любви, однако, услышав их, уже через несколько минут находила поводы для ее опровержения. Я выходила из себя, злилась и отказывалась позировать ему, хоть бы как мне этого ни хотелось. Брайан в таких случаях тоже терял терпение, ведь его невыразимо раздражало, когда что-то мешало ему воплотить в жизнь задуманную идею. Он рассерженно заявлял, что я слишком все драматизирую, выискивая проблему там, где ее нет и в помине. Как по мне, то он прекрасно понимал, в чем моя проблема, но намеренно игнорировал ее, что еще больше меня злило. Не сдерживая чувств, я кричала на него, метала вещи, хлопала дверями и давала себе слово забыть даже его имя.
Когда я оставалась наедине с собой, то настойчиво уверяла себя, что все мои отношения с Брайаном – не более, чем досадная цепь ошибок, прискорбное стечение обстоятельств, начатая мною невинная игра, которая вдруг вышла из-под контроля, фантазия о большой любви, которой я слишком увлеклась. Лучше было заканчивать с этим, пока наши гонки друг за другом не зашли слишком далеко. Иногда мне действительно удавалось убедить себя в этом, и тогда я некоторое время чувствовала себя освободившейся и умиротворенной. Все эти безумные любовные качели были чрезвычайно выматывающими, оставляя меня глубоко опустошенной. Раз и навсегда разорвав эти узы, я могла бы спокойно жить дальше. Проведя некоторое время без Брайана, мне уже казалось, что все это мне приснилось, настолько стремительной, странной и невероятной казалась мне наша история. Да, без него все было намного проще…
А потом меня настигал дикий страх. Я вдруг понимала, что без Брайана я просто не представляю, что делать дальше, как будто весь смысл заключался теперь только в нем. Да, конечно, моя жизнь без него была гораздо спокойнее, но… Разве это была жизнь? Он вытащил меня из скучной рутины, раскрасил мою серую реальность, вдохнул в меня жизнь, вырвал из пучины апатии, в которой я почти утонула, и подарил мне новый мир. Он создал новую Летицию – уверенную в себе, в своей красоте и неподражаемости, соблазнительную, притягивающую взгляд, очаровывающую… ту, которой я всегда хотела быть, ту, которой я была в своих фантазиях.
