Наши взаимоотношения не были такими, о которых я читала в книгах или смотрела в фильмах, как бы мне того ни хотелось. Я не была уверена как в его чувствах, так и в своих собственных. Да и что я знала о настоящих чувствах, я, приукрашивающая и преображающая все в своих фантазиях, видевшая все в том свете, в котором мне хотелось? Тем не менее, он перевернул мой мир с ног на голову. Я знала, что никогда и ни с кем я не испытаю ничего подобного. Никто не сможет пробудить во мне те чувства, которые бурлили во мне перед объективом его фотокамеры, перед его взглядом, в его руках, в его постели. Ни от чьих самых жарких ласк я не получу того наслаждения, которое доставляет мне легкое прикосновение его пальцев к моему лицу. И ни от чьего голоса мое сердце так не забьется, как от его тихих слов: «Ты совершенно потрясающая, Летиция. Я не знаю, что я сделал, чтоб встретить тебя, но наверняка это что-то очень хорошее…».
После очередной размолвки я, внутренне проклиная себя за это, каждый раз с нетерпением ждала его звонка, а, если он не перезванивал достаточно долго, то на меня накатывал такой безумный страх потерять его, что к горлу подступала тошнота, а все тело покрывалось липким потом. Я не могла работать, не могла читать, не могла спать, мечась на подушках, – все мои мысли крутились только вокруг него. Я не выдерживала и звонила ему сама, и сбивчиво говорила, что я вспылила, что я совершенно потеряла голову и сейчас сама не могу понять, почему так разозлилась. Мне было наплевать, кто из нас был неправ и теряла ли я достоинство, потому что мои чувства в то время полностью заглушали здравый смысл. И, если я и невольно позволяла ему почувствовать мою слабость, то и награждена была в достаточной степени. Брайан никогда не мог долго обижаться не меня, даже если я и перегибала палку. Он лишь вздыхал с облегчением, говорил, что все это его вина, что он слишком сильно давит на меня, и что он хочет только, чтоб я была рядом с ним. Лед между нами мгновенно таял, и мы по многу раз просили прощения, бросаясь друг к другу в объятия с удвоенной страстью и любя друг друга так отчаянно и неистово, словно объявили скорую гибель всего живого на земле.
***
Но я понимала, что так не может длиться вечно. Конечно, в нашем кипении страстей была своя манящая притягательность и добавляющий остроты накал. Но долго ли мы сможем удержаться на этом? Таким двум характерам со сложным противоречием чувств было сложно уживаться вместе, и сейчас мы не могли делать это по-другому. Мы открывали друг другу свои сложные и запутанные чувства так, как умели, и вместе старались их распутать. Но что будет, если мы не справимся? Я понимала, что после жаркого огня остается лишь горстка остывшего пепла. Однажды мы снова разойдемся, он не перезвонит, а я не наступлю на горло своей гордости. И на этом все закончиться.
Мы встречались, как правило, в его квартире или студии, в которой я стала появляться довольно часто уже не в качестве просто одной из клиенток Брайана, к вящему неодобрению Марты, которая предпочитала быть здесь полноправной хозяйкой. А, возможно, у нее были и более личные причины недолюбливать меня, тщательно скрывая свои неприязненные чувства за натянутой улыбкой на бледных губах. Или она считала, что я не замечаю взгляды, которые она украдкой бросает на него? Что ж, если она за столько времени не добилась от него внимания, то сейчас ей тем более не на что было рассчитывать. Но, честно говоря, мне было наплевать. Она была мне не соперница, и я не собиралась даже тратить силы на то, чтоб зацепить ее каким-то невинным комментарием.
У меня находились более серьезные причины для забот. Разумеется, Брайан фотографировал не только меня, ведь ему нужно было зарабатывать на жизнь. Клиентов у него хватало, и теперь он стал работать гораздо больше, ведь и так с начала нашей встречи упустил достаточно заказов. А он не мог себе этого позволить, ведь рассчитывал только на себя самого. Так что вокруг него сейчас вилось куда большее количество девушек, чем мне бы хотелось, и мне приходилось, скрепя зубы, мириться с этим.
Иногда я приходила в студию, чтоб понаблюдать за его работой. Мне было крайне любопытно увидеть, с каким чувством он работает, когда ему позируют другие, сверкает ли в его глазах такой же неподкупный интерес и запал? Однако в этом вопросе Брайан был непреклонен, чем немало удивил меня: он не допускал меня к своей работе ни на шаг. Это имело для него какое-то сакральное значение, и он всегда четко разделял свои отношения со мной и рабочую деятельность с другими. Он заходил в студию со своими клиентами, и дверь решительного захлопывалась перед моим носом, оставляя меня в неведении. Наверняка Марте это доставляло немало удовольствия.
