Мы даже не обсуждали того, что произошло. Мы не знали, как теперь вести себя, как смотреть друг на друга, о чем говорить. Между нами повисла вязкая стена неловкости. И я поспешила уйти, поняв, что это сейчас единственно верное решение. Поцеловав меня на прощание, Брайан будничном тоном пообещал позвонить мне вечером. Я так же непринужденно согласилась, прекрасно зная, что он не позвонит. По его смятенному состоянию я поняла, что проиграла. Я больше не увижу его снова.
Я не плакала, не захлебывалась в истерике, не винила себя. Мы сделали то, что сделали. В любом случае, дальше так продолжаться не могло. Наши отношения должны были, просто обязаны были проясниться. Череда недомолвок, скрытых вздохов и затаенных взглядов себя исчерпала. Что ж, если наша история должна была закончиться таким образом, пусть так оно и будет. Я восприняла это неестественно спокойно. Все мои органы чувств сковало льдом. Слишком велика была пустота, образовавшаяся во мне, чтоб я могла испытывать какие-либо эмоции. Все было кончено.
Он позвонил через две недели. Я не поверила своим глазам, увидев его имя на экране телефона, как будто я получила звонок от давно умершего человека.,
– Летиция? – раздался из динамика его сбившийся голос.
А кто же еще это мог быть? Я промолчала.
– Летиция… Прости меня. Я был глупцом. Полным дураком и презренным трусом. Как бы я ни порицал себя, это не искупит моей вины.
Я продолжала молчать, выражая полную свою солидарность со всем вышесказанным. И, если ранее я корила только себя, то теперь, услышав его извинения, с чисто женской маневренностью изменила свое мнение, преисполнившись злости на него. В конце концов, разве я принуждала его к чему-то? Брайан глубоко вздохнул.
– Летиция, я испугался. Ты представить себе не можешь, какую важность ты для меня составляла… И составляешь. Я не могу относиться к тебе так, как ко всем остальным… Пойми, я думал, что мы с тобой все разрушили той ночью. Я винил себя. Я винил тебя. Не мог понять, что со мной происходит. Прости меня, пожалуйста, прости. Я не знаю, что ты сделала со мной, но я не могу выбросить тебя из головы. Прошу тебя, приезжай ко мне. Летиция. Пожалуйста.
Никакого шанса. Никакого шанса, что я могла устоять. Звука его голоса хватило, чтоб разбить вдребезги все сомнения, растереть в порошок все доводы, которые я приводила себе в последние дни. Я люблю его, боже, люблю… Это то, что я искала, чего я вожделела, о чем мечтала с того момента, когда впервые посмотрела фильм с Одри Хепберн… И он тоже любит меня. Должен любить. Иначе как объяснить то, что он снова хочет меня увидеть? Я знала его. Он не был обычным мужчиной. Он бы не позвонил мне, если бы это был только секс. Нет, все было так, как нужно. Я не хотела, да и не могла этому сопротивляться. Будь что будет. Я поехала к нему.
И снова – бурные объятия, жар его губ на моей шее, груди, на всем моем теле, переплетение наших рук, тяжесть его тела на моем. После мы лежали, обнявшись и пытаясь отдышаться. Моя голова покоилась на его плече, а он медленно наматывал на палец мой гладкий локон, а затем распутывал его. Локон падал на мое обнаженное плечо легкой спиралью.
– Смотри, даже мои волосы принимают форму по твоему желанию, – засмеялась я.
– Нет, это ты формируешь меня по своему желанию, – ласково ответил он. – Смотри, что ты делаешь со мной… Обещал себе, что не притронусь к тебе, своей клиентке, своей модели, своей волшебной музе – и не смог устоять. Убеждал себя, что все зашло слишком далеко, что нужно закончить все это, пока я еще держу ситуацию под контролем – а оказалось, что ни черта я не держу. Думал, что настолько владею собой, что мой разум всегда одерживает верх над сердцем, однако не продержался и нескольких недель без тебя.
– Если тебя это утешит, то и я тоже старалась не позволять чувствам одержать надо мной верх. Пыталась относится к тебе сугубо профессионально, как и планировала с самого начала, – я не хотела говорить ему этого, не хотела давать власти над собой, однако я никогда не умела сдерживать охватившие меня порыв. – Особенно, когда я видела твое равнодушие…То пыталась погасить в себе свое чувство, пока еще не стало слишком поздно. Пока не стало слишком больно. Пока еще я не ввела саму себя в обман. Однако… Это больше, чем я. Сильнее меня. Не все возможно держать под контролем, Брайан. Не всегда можно держать камеру в определенном ракурсе, и картинка будет выглядеть так, как тебе того хочется.
– Знаю, Летти, – все во мне затрепетало, когда он назвал меня этим ласковым именем. – Это одна из тех вещей, которым ты меня научила. Позволяя себе смотреть на мир не только через объектив, можно открыть для себя много нового. Ты открываешь для меня жизнь с другой стороны лишь одним своим присутствием.
Я повернулась так, чтоб видеть его лицо, положив подбородок ему на плечо и чертя узоры на груди.
