– Но, Брайан… что ты такое говоришь?! – я чувствовала, что меня бросило в жар. – Мне нужна эта работа! Мне нужны деньги! Неужели ты не понимаешь?!
– Денег у меня пока что хватит на нас обоих. Нет, послушай, – прервал он, видя, что я хочу возмущенно возразить. – Если захочешь, подыщешь себе новое место, где тебе было бы комфортно. У тебя будет достаточно времени на это. Серьезно, Летиция, если хочешь, считай это моей благодарностью за то, что благодаря тебе я оттачиваю свое мастерство, открываю в себе такие способности, о которых и не догадывался. Ты – неисчерпаемый источник вдохновения для меня. Средоточие моих сил. А работа в редакции так тебя изматывает, что ты выражаешь лишь желание очертя голову сигануть с высокого моста прямиком в Гудзон, – постарался пошутить он.
Но я даже не улыбнулась, исступленно глядя ему в глаза и находя там все больше доказательств того непонятного чувства, которое, однако же, приобретало все более определенное выражение. Неужели…
– Ты уверен в этом, Брайан? – спросила я, на этот раз недрогнувшим голосом. – Ты думаешь, у нас может получится?
– Только, если ты сама этого захочешь, – не менее твердо ответил он. – Я же готов на все, только чтоб со мной была моя радостная и смеющаяся Летти. Теперь решение только за тобой.
Планы на будущее, голос рассудка, неприятное объяснение с родителями – все это промелькнуло у меня перед глазами и тут же исчезло. Весь мой мир и вся моя жизнь сейчас заключены были в этих лучистых глазах, которые серьезно смотрели на меня, ожидая ответа так, словно от этого зависела его жизнь.
И я порывисто подалась вперед, целуя его глаза, щеки, шею, каждый пальчик его волшебных рук, открывшиеся мне навстречу губы и чувствуя, как он поднимает меня и прижимает к себе. Я обхватила ногами его талию, прижалась к нему всем телом и закрыла глаза, чувствуя, как мы вместе падаем на кровать, чувствуя жар его разгоряченного тела и руки, умело срывающие с меня одежду. К черту! Зачем быть правой, если можно быть счастливой.
И я была. Я была счастлива, как никогда. Наверное, впервые за всю мою жизнь я просто наслаждалась этим вселенским безграничным счастьем, не омраченным никакими тревогами и заботами. Мне казалось, что я нахожусь в сверкающем коконе света и тепла, который ласково согревает меня и надежно отгораживает меня от остального мира. И я была надежно укрыта в этом коконе, оплетена его сияющими нитями, не видя и не желая видеть ничего вокруг.
Для меня в ту пору существовал только один мир – мир, который мы создали вместе с Брайаном. Да, он был сложный, запутанный, противоречивый и туманный, а где-то даже неправильный и неестественный… Но это могло смутить меня только в том случае, если бы я давала себе труд над этим задуматься. А мне… впервые в жизни мне не хотелось ни размышлять, ни анализировать, ни терзать себя вопросами и сомнениями. Ничего этого не существовало. Только он. Только я. Две жизни, по странному стечению обстоятельств сплетенные воедино.
Все, что раньше так волновало меня, исчезло без следа. Неосуществленные мечты, неудовлетворенность жизнью, необходимость искать новую работу, мое шаткое и неустойчивое положение… Все это словно меня не касалось. В моем новом мире нет и не могло быть, попросту не находилось места таким совершенно посторонним вещам, которые когда-то по неясной причине так сильно занимали старую Летицию. Все это осталось где-то за гранью моего сознания, не приближаясь ко мне достаточно близко для того, чтоб как-либо меня взволновать. Все коварные мысли, которые воспринимались мною как злобные тени, желающие омрачить мою жизнь, быстро блекли и развеивались от источника света, который ярко пылал в моей душе. И лишь иногда мимолетная темная тучка сомнения могла набежать на меня, однако она была слишком слаба, одинока и призрачна, чтоб причинить вред.
Я поссорилась с родителями. Я не могла, да и не хотела скрывать от них всего, что происходит со мной. Ведь владеющее мною безоблачное чувство было столь сильным и всеобъемлющим, что я не могла сдерживать его в себе. Да и у меня не было ни малейшего сомнения, что они порадуются за меня. Иначе просто не могло быть. Разве они могли в чем-то меня упрекнуть? Разве, когда я была так счастлива, кто-то еще мог испытывать гнев, обиду, разочарование? Мое чувство было настолько безграничным, что оно переливалось через меня, распространялось по миру, заполняло его собой, охватывало каждую, даже самую маленькую его частичку, заставляло сиять радужными переливами самые невзрачные серые камни. Мне казалось, что вся вселенная должна разделить со мной это удивительное чувство. Вот, как счастлива я тогда была!..
