Я была поражена и оскорблена до глубины души. Мамины слова оскверняли то чувство, которое было мне столь дорого, порочили его важность и ценность. Я с надеждой обратилась за поддержкой к отцу, но и он был явно недоволен моим решением и с больно задевшей меня прохладцей отнесся ко всем моим словам о Брайане. В конце концов, они с мамой сошлись на том, что не будут вмешиваться. Как не крути, но я уже взрослая и могу сама отвечать за свои поступки. Это звучало так, словно они сделали все, что было в их силах, и теперь оставляли меня один на один с моим ошибочным выбором. И с его последствиями.
Конечно, если бы я постаралась получше подобрать слова, если бы смогла поделиться хоть малой толикой того, что испытываю сейчас, они бы меня поняли. Но я не стала больше предпринимать попыток их убедить. Слова слишком опошляли и оскорбляли ту святыню, которой была для меня моя любовь, и теперь я ревностно оберегала ее от грубого чужого вторжения.
***
Впрочем, вся эта ссора, хоть и оставила горьковатый осадок, однако прошла для меня мимолетно и почти безболезненно. Конечно, жаль, что родители не разделили со мной моего счастья, но, я уверена, со временем они поймут. Ничего не могло ни поколебать мое душевное равновесие, ни тем более омрачить его.
Я не преувеличивала только ради того, чтоб мама была спокойна. И я не обманывалась. Все ее слова лишь подкрепили и усилили мою уверенность.
Я любила Брайана. Боже, как же я любила его. Я никогда еще не испытывала таких чувств. Все, что происходило со мной до встречи с ним, показалось бессмысленным, фальшивым, бумажным, словно до него я никогда и не жила по-настоящему. Все волновавшие меня до него чувства были лишь бледным, жалким подобием происходящего со мной сейчас. Все занимавшие меня когда-то вещи показались мне настолько несущественными, что я только удивлялась и смеялась над тем, какими важными для меня были такие глупости. Теперь я знала: все, что со мной было прежде – все мои ошибки, падения, сомнения, переживания, разочарования, боль, увлечения, тщеславные желания, – через все это я прошла, чтоб в конце концов прийти к нему.
Я любила его – сильно, страстно, противоречиво, болезненно и жадно. Я ревностно хотела его всего, каждую его частичку, каждую клеточку. Не должно было остаться ничего, что бы отделяло его от меня. Он был мне необходим весь, целиком и полностью, и я не собиралась удовлетворяться меньшим.
Я любила его маленькие привычки, все то, что составляло неотъемлемую его часть. Любила, как пролегала крошечная морщинка у него на лбу, когда он разглядывал фотографии, любила, как он напряженно закусывал губу, когда старался сосредоточиться, как чуть дрожали уголки его губ, когда я зарывалась пальцами в его волосы, и как непослушно ложились спутанные пряди на его лоб, когда он спал. Я любила, как он произносил мое имя – Летиция – так, словно перекатывал драгоценную жемчужинку во рту, и заставляла его повторять это снова и снова. Я смотрела на Брайана, и за его лучистыми глазами видела весь тот всеобъемлющий мир, который лежал внутри его, который манил меня своими тайнами и который я мало-помалу завоевывала, проникая все глубже, глубже… Он заставлял меня видеть себя его глазами, и постепенно я стала смотреть на себя только через них. Я полюбила себя благодаря тому, что он любил меня, и во многом благодаря этому я любила его еще больше.
Каждый день, проведенный вместе, только взращивал и укреплял в нас эти чувства. Поначалу мы оба боялись, что, начав совместную жизнь, быстро поймем, что приняли слишком поспешное решение, увлеклись, поступили слишком необдуманно. И теперь волшебный мираж, который окутывал нас, развеется, и мы увидим друг друга в ярком и беспощадном свете дня. Расстояние между нами, которое оставляло место для иллюзий, домыслов и надуманных представлений друг о друге, сократиться уж слишком стремительно. И, оказавшись вдруг прямо друг перед другом, мы растеряемся и не будем знать, что делать с этой нежданной близостью. Конечно, мы этого не обсуждали, однако я предполагала, что и он думает о том же самом.
Но время шло, а все по-прежнему было хорошо. Честно говоря, гораздо лучше, чем я могла даже предположить. Я уверена, что внутри себя оба мы были удивлены, как гладко все складывалось. Грозные бури, колебания, недопонимания, обиды, неуверенность, страх и сомнения – все это осталось в прошлом. Волны, не в силах обрушить скалу, беспомощно улеглись, и воцарился штиль. Мы наконец перестали метаться, обрели покой и сейчас безраздельно наслаждались обществом друг друга в своей уютной гавани.
